– Пэй, я попросил брата Хуа освободить тебе руки. Поешь немного.
Хозяин Хуа щелкнул уцелевшими пальцами и ослабил печати на жизненных точках пленника выше пояса.
– А крысиный яд подсыпать не забыли? – язвительно прошипел Пэй.
Цзи Юньчэнь молча взял миску, попробовал содержимое сам и поставил обратно.
Юноша фыркнул, но упрямиться не стал и с жадностью принялся уплетать еду.
Чжоу Фэй взглянула на него и подумала: «Только что без языка готов был остаться, лишь бы не признавать поражение, а как получил ложку риса, сразу стал паинькой? То ли свихнулся с голоду, то ли опять что-то замышляет».
Она тяжело вздохнула, осознав, что стала подмечать все больше мелочей: каждая соломинка под ногами казалась ей знаком, каждая тень – намеком. Прозорливой она стала или попросту мнительной – Чжоу Фэй и сама не знала.
Порядок царит или неразбериха, сутки есть сутки, ни больше ни меньше. С наступлением темноты Чжоу Фэй пораньше отправила У Чучу спать и вернулась к себе. Мучаясь от тревоги, она несколько раз обошла комнату и еще раз перечитала письмо Ли Цзиньжун, размышляя: «Мама просила госпожу Ван передать семью У под защиту генералу Вэню. Раз он уже прибыл, значит, мое задание выполнено».
Получалось, теперь ее совесть была чиста. Фэй быстро набросала письмо, чтобы ее уход не сочли своевольным побегом, и придавила его чашкой, затем сложила вещи, взвалила на плечо меч и собралась бесшумно выскользнуть из комнаты, однако, выглянув за дверь, тут же отпрянула.
Вэнь Юй, словно стражник, вместо того чтобы спать, сидел на ее излюбленном месте возле окна и в одиночестве пил вино. На всех этажах горели огни, всюду стояли солдаты, даже безлюдная улица ими кишела: если бы Чжоу Фэй вдруг отрастила крылья, вырваться ей бы все равно не удалось.
В ночной тишине Фэй задумчиво потерла подбородок: Вэнь Юй, конечно, стерег не ее, а этого непутевого принца, которого с таким трудом отыскал. Так что Фэй он вряд ли стал бы удерживать – значит, можно не таиться, а просто в открытую выйти через дверь. «А если он вздумает совать нос не в свое дело…» – она вспомнила прием, которым Вэнь Юй когда-то выбил ножны ее клинка из ворот заставы. Тогда он, конечно, превосходил ее в силе. Но сейчас… Чжоу Фэй покрутила в руке клинок: «Может, проверить?»
Решив все же хорошенько выспаться этой ночью, а наутро как следует со всеми попрощаться и покинуть постоялый двор, она услышала, как со скрипом приоткрылось соседнее окно: как бы кто ни таился, старая деревянная рама, годами не знавшая починки, молчать не пожелала. Присмотревшись, Чжоу Фэй так ничего и не увидела. «Просто ветер», – успокоила она себя, но стоило ей отвернуться, как из щели между створками вдруг что-то выпало.
Фэй пригнулась, но на подоконнике оказалось вовсе не смертоносное оружие: из комнаты, где жил Се Юнь, прилетел бумажный комок размером с большой водяной орех. Решив, что это очередная глупая проделка, Фэй развернула записку. Внутри – лишь одно слово, выведенное сразу в трех стилях: «Помоги». Иероглифы прыгали по белой бумаге, будто вопя от отчаяния, – тот, кто написал это, явно был не в себе.
Днем Чжоу Фэй не успела как следует обдумать случившееся, и только теперь, ночью, у нее нашлось время все осознать. Титул принц Дуань явно указывал на знатное происхождение. А этот пройдоха, прикрываясь именем Се Юнь, бродил где попало, всех дурачил и домой возвращаться не собирался. Один в один Ли Шэн – два сапога пара! Значит, отправить его назад к семье – не самый плохой исход: с его-то жалкими навыками, которых ему «достаточно, чтобы выжить», разгуливать в такие смутные времена – безумие. Как он до сих пор цел остался, одному Небу известно!
– Ничем не могу помочь, – холодно прошептала Чжоу Фэй. – Проваливай.
Она уже собиралась закрыть окно наглухо, но сосед, видимо, перепугался и пошел на крайние меры: из щели послышалось жалобное кошачье мяуканье – от настоящего не отличить!
Вот бесстыдник!
Чжоу Фэй высунулась из окна, осмотрелась – вокруг почти никого не было – и тихо окликнула соседа:
– Ты… то есть Ваше Высочество принц Дуань, ты что творишь?
После очередного душераздирающего «мяу» Се Юнь открыл свое окно пошире и высунул руки, которые сложились в отточенный жест уличного попрошайки.
Чжоу Фэй закатила глаза и с размаху захлопнула створки.
В тот же миг с дальнего конца улицы донесся удар гонга. Гулкое эхо прокатилось по горам, врезаясь в сознание и заставляя сердце невольно сжиматься в груди. Окно снова пришлось распахнуть. На затянутой туманом улице, помимо солдат Вэнь Юя, виднелось еще несколько фигур.