Принц Дуань был настолько невозмутимым, что Чжоу Фэй невольно сдалась. Она пнула Инь Пэя ногой и, пока тот катился к хозяину Хуа, крикнула:
– Господин Бай, осторожно!
Тот замешкался на мгновение, не понимая, какая опасность ему грозит, но, услышав предупреждение, решил, что враг подкрался сзади, и поспешно оглянулся. Стоило господину Баю лишь на мгновение потерять бдительность, огромный шуршащий комок полетел ему прямо в лицо!
Во внутреннем дворе обыкновенно сушили постельное белье, а у Чжоу Фэй были зоркие глаза и ловкие руки: она выбрала самое толстое одеяло, одним махом подняла его и, запрыгнув в окно, набросила господину Баю на голову. Лишенный на время возможности видеть, он достал меч и поспешно попытался разрубить преграду, но за одеялом его как раз поджидала Чжоу Фэй. Как только господин Бай приготовился к удару, она резким движением ладони отпихнула его руку. От столкновения их сил огромное ватное одеяло мгновенно разлетелось на клочки, выпустив из себя мириады белоснежных «цветов» – точь-в-точь те, что распускаются по весне на грушевых деревьях. Хлопковые «цветы» заполонили все вокруг и снова ослепили растерявшегося Странника. Чжоу Фэй рассекла ватное облако, в тот же миг выбила меч из руки господина Бая и нацелилась ему клинком прямо в горло!
Господину Баю давно не приходилось испытывать столько унижений. Надо же, по доверчивости попасться на уловку девчонки – да еще такой, как он всегда считал, простодушной и бесхитростной!
– Прошу прощения, – тихо пробормотала Чжоу Фэй.
Сталь, приставленная к шее, льдом сковала все его тело, а к горлу подступила горькая желчь. Но прежде чем он успел пустить в ход свое красноречие, Чжоу Фэй запечатала его жизненные точки, на время лишив возможности двигаться, а затем, искренне смутившись, сложила руки в малом поклоне:
– Я же предупреждала.
Господин Бай не нашелся с ответом. Целыми днями околачиваться с третьим господином и не набраться от него дурных манер – все равно что рисовать тушью и не испачкаться – невозможно!
– Хороша! – громко рассмеялся Се Юнь. – Бесподобна! Почти как я в былые времена!
На этот раз Цзи Юньчэнь наконец проявил должную сообразительность, махнул рукой и сказал:
– Повелитель Цинлуна вряд ли путешествует в одиночестве. Верхом вы будете слишком заметны, лучше следуйте за мной.
Чжоу Фэй замешкалась, но Се Юнь не оставил ей времени на сомнения:
– Мы идем с ним.
Фэй приподняла бровь, намереваясь возразить, но Се Юнь, словно прочитав ее мысли, тихо продолжил:
– Позволь мне научить тебя еще кое-чему. Некоторые люди могут тебе не нравиться и раздражать. Но если великий мастер по какой-то причине позволил себе опуститься до столь жалкого состояния, это уже говорит о его благородстве.
И пусть Цзи Юньчэню Фэй верила не до конца, она решила, что Се Юню все же доверять можно, а потому послушно последовала за ним, не преминув, впрочем, съязвить:
– Значит, если принц Дуань позволил себе стать бродячим плутом, это говорит о его благородстве?
Се Юнь, словно не заметив издевки, с невозмутимым видом принял ее слова за похвалу и одобрительно воскликнул:
– Именно! Говорю же, насквозь меня видишь!
На это Чжоу Фэй уже не смогла придумать достойный ответ.
Хозяину Хуа, У Чучу и вновь обездвиженному Инь Пэю ничего не оставалось, кроме как согласиться поневоле быть втянутыми в очередные неприятности. Цзи Юньчэнь привел всех в винный погреб постоялого двора. Под огромным бочонком оказался потайной ход. В кромешной тьме не различить было, как глубоко простираются подземелья. Повар достал хочжэцзы и спустился первым. Хозяин Хуа все еще крепко удерживал Инь Пэя, поэтому тот не смог бы очередной раз им помешать, но язык за зубами все равно не держал:
– Великий Клинок Севера, – рассмеялся он, увидев тайный ход, – работает поваром на захудалом постоялом дворе, живет в вечном страхе и трусливо роет подземные ходы! Перестал быть человеком, так пришлось копать нору, как крысе. Забавно.
Хозяин Хуа невозмутимо бросил:
– А ты перестал быть человеком и научился вилять хвостом перед хозяином. Разве не забавно?
Инь Пэй едва не задохнулся от ярости. Некоторое время спустя мастер Хуа смягчился и спокойным голосом пояснил:
– Этот тайный ход – моя работа. И копал я его не ради брата Цзи.
Чжоу Фэй и Се Юнь задавать вопросов не стали, но У Чучу, не знакомая еще с миром цзянху, спросила:
– Зачем он вам понадобился?
Хозяин Хуа проявил снисходительность и, снова приняв вид добродушного толстяка, улыбнулся: