– Ты прекрасно знаешь, кому принадлежит эта вещица, – продолжил Се Юнь. – Как известно, только родственники погибшего имеют права на оставшееся после него наследство. Жаль, что никто из них не уцелел, даже косточек не осталось. Потому спор о мече Гор и Рек невольно превращает нас всех в воришек. Уверен, что такой уважаемый человек, как вы, Повелитель, не опустится до старой и грязной уловки «Вор кричит: держите вора!», не так ли?
Повелитель Цинлуна смутился.
Се Юнь же, не удостоив противника и шайку его последователей даже взглядом, развернулся и направился в горы. В подобных представлениях ему не было равных: одного высокомерия, с которым он сейчас удалялся, хватило бы, чтобы толпы за собой вести.
Генерал Вэнь Юй изрядно потрепал Повелителя Цинлуна и его псов, но по какой-то причине спешно отбыл. Чем южнее они продвигались, тем сильнее становилось влияние династии Чжао и тем смелее вели себя приближенные императора вроде Вэнь Юя. Оглянувшись на прихваченную второпях немногочисленную свиту, Повелитель засомневался в своих силах и принятых решениях. Конечно, он подозревал, что этот смазливый юноша, назвавшийся принцем Дуань, разыгрывает пьесу в духе «Пустого города». Но Вэнь Юя он видел своими глазами и на собственной шкуре почувствовал все его могущество. Летающий Генерал сказал, что на постоялом дворе «Три весны» остановился высокопоставленный гость, – видимо, это и был принц Дуань. Судя по всему, именно Вэнь Юй отпустил его, а вовсе не принц самолично приказал императорскому войску отступить. Почему же тогда генерал не сопровождает своего господина и дальше? Се Юнь играл роль весьма убедительно, к тому же все произошедшее подтверждало его слова, так что Повелитель Цинлуна невольно поверил ему. Но только на треть.
У Чучу велели идти впереди, за ней шел Цзи Юньчэнь, напряженный, как натянутая струна, и хозяин Хуа, не выпускающий из уцелевшей руки Инь Пэя, которому предусмотрительно прожал точку немоты. Среди этого сборища немощных и калек только Чжоу Фэй могла сражаться, поэтому она замыкала строй с мечом наготове.
Между тем Се Юнь с первого взгляда понял, что Повелитель Цинлуна ранен. Сам Вэнь Юй вряд ли смог бы одолеть этого демона во плоти, чья дурная слава шла далеко впереди своего обладателя, но у него было много солдат, и все они беспрекословно подчинялись его приказам. Если бы не ранение, даже будь у Се Юня не «Пустой город», а настоящее подкрепление, вряд ли ему удалось бы Повелителя одурачить. На первый взгляд, в горах было спокойно. И чем беспечнее вел себя принц Дуань, тем тщательнее приходилось его врагам взвешивать свои решения. Се Юнь не верил, что этот человекообразный сом не дорожит жизнью: настоящие безумцы, десятилетиями творящие зло, редко остаются безнаказанными.
Так они шаг за шагом продвигались вперед, пока демон с горы Живых и Мертвых застыл на месте как вкопанный. Лицо его внушало оторопь, а взгляд впивался в спину Чжоу Фэй острым шипом. На самом деле их жизни и впрямь зависели от одного его слова. Фэй изо всех сил прислушивалась к каждому звуку и, даже отойдя на приличное расстояние, не решалась расслабиться, внимая беспокойному шороху листьев позади. Она сжала рукоять клинка покрепче, но обернуться не смела и мысленно подсчитывала удары бешено стучащего сердца: «Ушел – не ушел? Ушел – не ушел?»
Мрачно наблюдая за удаляющимся силуэтом Инь Пэя, Повелитель Цинлуна наконец решил, что людей у него осталось слишком мало, чтобы сражаться, так что пока лучше отступить. Он взмахнул рукой, и последователи в белых одеяниях ровным строем приготовились возвращаться. Но вдруг серая мышь соскользнула с его плеча!