– Вы с принцем… то есть с Се Юнем и правда очень близки.
Фэй подняла голову и заглянула юноше в лицо, а он, будто вор, пойманный на краже, тут же отвел глаза, тихо пробурчав:
– Чтоб мне пусто было! Это я-то с ней близок? Э-э не, я хочу пожить еще хоть немного!
Предугадав ее пинок исподтишка, этот негодяй сразу же отодвинулся на целый шаг.
– Говорят, «Клинок, рассекающий лед» отличается от других атак, но способности к нему раскрываются поздно, – хозяин Хуа прервал шутливую перепалку неожиданным вопросом. – Твоя атака выглядит зрело. Ты училась с детства? Сколько лет совершенствуешься?
Чжоу Фэй с трудом проглотила противный бульон и чуть не выпалила «Мать начала учить меня ей только перед отъездом!», но слова застряли в горле вместе с мясом. Немного поразмыслив, она решила, что в чужих краях не стоит сразу обо всем рассказывать, и уклончиво промямлила:
– Ну… какое-то время. Не с детства. Года три?
– Три года? – изумился хозяин Хуа.
Фэй стало не по себе: «Неужели слишком долго?»
– Ну, может, меньше… – поспешно поправилась она. – В общем, около того.
Она не знала, что без уловок и запретных приемов на освоение любого искусства уходят десятилетия. Чжоу Фэй корила себя за то, что ей далеко до способностей Дуань Цзюнян или Цзи Юньчэня, но забывала, что на самом деле ее «Клинку, рассекающему лед» нет и года. Эта атака пленяла ее. Помимо постоянного погружения в мысленные упражнения на ее долю выпала череда смертельных схваток, в которых Фэй получила уроки от самых выдающихся мастеров, к тому же по воле случая она впитала еще и частицу ци Цветения и Увядания от Дуань Цзюнян. Успехи Чжоу Фэй и правда были ошеломляющими.
– Дети сейчас способные не по годам, – пробормотал хозяин Хуа, покачав головой. Он больше ничего не спрашивал, задумчиво провел пальцем по краю миски и погрузился в свои мысли.
Внезапно снаружи раздался удар гонга – оглушительный, как раскат грома или крики демонов из преисподней. Сердце у беглецов готово было выпрыгнуть из груди. Чжоу Фэй в тот же миг зажала ладонью рот У Чучу, догадавшись, что та наверняка вскрикнет от страха, и одновременно вытянула ногу, подбросив выскользнувшую из пальцев юной барышни железную ложку – та взмыла в воздух, где ее ловко подхватил Се Юнь. Ни он, ни хозяин Хуа не проронили ни слова, быстро затушили огонь, выплеснули бульон на землю и засыпали все песком и соломой. Хуа Чжэнлун был спокоен. Он поднял руку, призывая к тишине, и едва слышно прошептал:
– Мастера школы Хэншань намеренно не запечатали входы, чтобы сбить погоню с толку и потянуть время. Быстро сюда никому не добраться. Дороги они не знают, просто пугают нас. Не поддавайтесь.
В горе был вырублен лабиринт со множеством выходов и извилистых путей – иначе тот несчастный кролик никак бы внутрь не пробрался. В тупиках поджидали смертельные ловушки, к тому же без карты в хитросплетении дорог легко было заблудиться и пасть жертвой скрытых устройств. Хозяин Хуа провел их через потайной ход, но глубоко забираться не стал, чтобы в любое мгновение можно было сбежать. Вероятно, Повелитель Цинлуна обыскал всю Хэншань, но так и не нашел беглецов и лишь у развалин местной школы случайно обнаружил скрытую зарослями расщелину.
– Не беспокойтесь, – прошептал толстяк. – Попасть в лабиринт легко, а вот выбраться – сложно. Еще неизвестно, кто здесь сегодня умрет. Иначе они бы давно прокрались сюда тайком, чтобы застать нас врасплох. К чему бить в гонг?
Се Юнь оглянулся на Инь Пэя, тот казался не менее обеспокоенным:
– Похоже, Повелитель Цинлуна не успокоится, пока не найдет господина Иня…
Двадцать лет назад он уже погубил несметное количество людей ради одной вещицы, что была у Инь Вэньланя. Нетрудно догадаться, что он чувствовал сейчас, когда эту вещицу украл его собственный пес. Даже если бы за Се Юнем действительно стояло Южное войско, он, вероятно, отступил бы лишь на время, чтобы после снова преследовать воришку, точно призрак.
Вдруг из глубины пещеры донесся голос. Поскольку противники не переполошились от внезапного звука, Повелитель заговорил с ними сам. Сквозь каменные преграды стен его слова звучали несколько искаженно, но каждую фразу можно было разобрать довольно отчетливо:
– Я ведь хорошо с тобой обращался. Золото, серебро, шелка – разве я в чем-то тебе отказывал? Хотел богатства – получал, жаждал красавиц – брал. Что тебе еще надо? Зачем утащил пустые ножны? Меч Гор и Рек давно сломан, и за бесценок не продать. Верни его сейчас по-хорошему, и я все прощу. Договорились?
Инь Пэй не отвечал.