– Уходите же, – проговорил он словно в пустоту – его изнуренное лицо ничего не выражало.
Но никто так и не решился покинуть убежище.
Чжоу Фэй не отрывала глаз от легендарного мастера. Клинки Севера и Юга, Меч Гор и Рек и Руки Цветения и Увядания для нее, как и для всей цзянху, были подобны засохшим корням лотоса в илистом пруду: некогда они пышно цвели, но все их былое великолепие осталось только в смутных воспоминаниях потомков. Сами же они будто и не существовали больше: Клинок Севера стал поваром, от Меча Гор и Рек остались лишь ножны, а Руки Цветения и Увядания бесследно исчезли.
Кто бы мог подумать, что «Клинок, опутывающий шелком» однажды вновь явит себя миру?
Чжоу Фэй ожидала, что загадочное искусство Клинка Севера окажется подобно пурпурным молниям и синему инею из легенд, но меч в руках Цзи Юньчэня даже не поблескивал в полумраке подземелья, а его размеренные движения впечатляли еще меньше, чем во время их воображаемого поединка! Правильные, выверенные выпады напоминали древнее и бесхитростное искусство убийц: каждый шаг наследника Клинка Севера попадал в особый ритм – яростные удары кипящих от гнева противников не могли нарушить его внутреннего равновесия. Тусклые блики на лезвии невольно напомнили Чжоу Фэй тончайшие нити Цяньцзи, что в Чернильной реке. Широкий обух и длинное лезвие казались лишь внешней оболочкой: в его атаках, возможно, и правда скрывалась душа – в движении она была тонкой, как лезвие, и струей разливалась тысячами смертоносных паутинок, а когда приходило время остановиться, отнимала чью-то жизнь, оставляя после себя едва заметную каплю крови…
Цзи Юньчэнь не кружил возле соперника, как Чжоу Фэй: напротив, он словно очертил подле себя невидимый круг, за пределы которого не смел ступить. Со стороны его манера боя казалась весьма ленивой, однако он легко перереза́л горло каждому, кто рискнул приблизиться.
Чжоу Фэй всегда казалось, что дух убийства должен быть мощным, как выстрел. Только сейчас она впервые узрела его: едва уловимый, совершенно неприметный, даже заурядный, но пронизывающий до костей. Когда этот немощный сгорбленный повар неподвижно стоял в одной точке, все вокруг оказывались во власти его клинка, невольно заражаясь необъяснимым чувством страха.
Грозное тактическое построение, которое некогда довело Чжоу Фэй до отчаяния, столкнувшись с Цзи Юньчэнем, превратилось в неуклюжий кукольный театр. Суть «Свержения гор и осушения морей» была такова: чем сильнее оказывался противник, тем глубже его засасывало в непроходимую трясину. Но сейчас эта грозная сеть, которая когда-то так уверенно опутала целый постоялый двор, лишь беспомощно металась вокруг Цзи Юньчэня. Казалось, что бойцы больше не пытались напасть на него, а просто выстроились в очередь на убой.
Затаив дыхание, Чжоу Фэй глаз не могла оторвать от развернувшейся картины, а Се Юнь тихо вздохнул.
– Что? – спросила она.
– Осторожнее, – тихо ответил юноша.
В тот же миг все вдруг переменилось: Чжэн Лошэн, тот еще подлец, рассчитывал спрятаться за спинами подчиненных, но и глазом моргнуть не успел, как перебили почти всю его свиту. Вспомнив, что мудрец не тот, кто идет напролом, он замахнулся своей ручищей прямо над головой Цзи Юньчэня! Взгляд его был полон решимости сражаться до победного конца.
В считаные мгновения они обменялись десятком ударов, и стоило Чжоу Фэй подумать, что этот бессовестный демон нашел наконец в себе смелость сразиться как подобает, Чжэн Лошэн неожиданно схватил одного из своих мертвых слуг и сунул его Цзи Юньчэню – точь-в-точь как с ним поступила Чжоу Фэй!
Прежде она сама заимствовала приемы и уловки у других, но колесо судьбы повернулось вспять – и вот кто-то украл хитрость у нее – да еще и такую никчемную… От удивления она даже не знала, что и думать.
Воспользовавшись заминкой, Повелитель Цинлуна в надежде спастись метнулся к выходу из убежища, бросив ставшую обузой свиту на произвол судьбы!
В головах товарищей промелькнула мысль: «Плохо дело!» Эти сволочи с горы Живых и Мертвых только и делают, что строят козни да чинят людям неприятности, и, если позволить одному из них уйти, эта нечисть никогда не успокоится.
Чжоу Фэй не раздумывая ринулась в погоню.
Се Юнь, конечно, понимал, что бегство Чжэн Лошэна обернется большой бедой, но он также понимал, что преследовать врага нельзя: в отчаянии и собака перелетит через стену, что уж говорить о Повелителе Цинлуна?
В отчаянии Се Юнь не нашел ничего лучше, как схватить Чжоу Фэй за длинную косу. Не так давно она и сама таскала Дуань Цзюнян за волосы, и вот теперь на себе испытала всю прелесть сего древнего приема. От резкой боли, разлившейся по коже головы, она едва не подпрыгнула. Се Юнь с невинным лицом спрятал ручонку за спину и уставился на нее взглядом, исполненным уверенности в собственной правоте.