Чжоу Фэй собиралась тотчас высказать ему все, что о нем думала, но вспомнила, как этот болван только что рискнул жизнью ради нее, и решила на время отложить расправу.
Повелитель Цинлуна уже почти осуществил задуманное: горный ветер со свистом ворвался в пещеру, закружился в ее извилистых лабиринтах и, натыкаясь на бесчисленные каменные преграды, огласил подземелье леденящим душу плачем ночных духов.
Инь Пэй вдруг бросился Повелителю Цинлуна наперерез. Пока он хоронился в углу, Повелитель Цинлуна и думать о нем забыл, но, стоило несносному бледнолицему псу объявиться вновь, Чжэн Лошэн тотчас вспомнил, по чьей вине он едва не распрощался с жизнью, переворачивая прокля´тую гору вверх дном! Он уже почти смирился с тем, что внезапное появление «Клинка, опутывающего шелком» сорвало все его планы, как тут мальчишка сам подставил ему свою шею!
«Не иначе удача улыбнулась мне!» – подумал Чжэн Лошэн и бесцеремонно вцепился в воротник Инь Пэя, словно орел в добычу.
Увидев приемного сына в лапах Повелителя Цинлуна, Цзи Юньчэнь, едва расквитавшийся с его последователями, взревел от ярости, развернулся и бросился на противника со спины, но лишь ненадолго его замедлил: мастер Цзи подобрался достаточно близко, но тело демона все еще покрывала Сумеречная кисея, способная выдержать любую атаку.
Инь Пэй загадочно улыбнулся: стоило огромному сому замешкаться, как он внезапно нанес ему несколько точечных ударов в плечо. Навыки Инь Пэя совсем ни на что не годились, одно то, что у него вообще получилось задеть Повелителя, было невероятным везением, однако его движения, на удивление быстрые и точные, выглядели так, будто он оттачивал их годами.
Мысли Чжэн Лошэна были слишком заняты побегом, к тому же столь решительных действий от этого шелудивого пса он никак не ожидал, так что и увернуться вовремя не успел. Легкие удары Инь Пэя не причинили боли, но Сумеречная кисея, которая и так была ему не впору, тотчас просто-напросто разошлась!
Плотно прилегающий гибкий доспех внезапно ослаб и соскользнул с тела Повелителя, а клинок Цзи Юньчэня едва не вошел в его беззащитную плоть. В ярости Чжэн Лошэн отшвырнул юношу прочь. И без того бледный как смерть, тот выплюнул целую лужу крови – будто миску томатного супа разлили – и рухнул на землю без сознания.
Каким бы подлецом ни был Инь Пэй, Цзи Юньчэн растил его с малых лет, и его сердце невольно дрогнуло:
– Пэй!
Чжэн Лошэн сорвал с себя обрывки Сумеречной кисеи и швырнул их в лицо мастеру Цзи. Переживая за приемного сына, тот отвлекся и не глядя поймал вещицу, принадлежавшую некогда роду Инь, но, едва коснувшись ее, почувствовал острую боль: броня была усеяна крючками, похожими на жала скорпионов! Кровь хлынула из ран, тут же чернея на воздухе. Темные прожилки змеями поползли вверх по его мозолистым рукам. Крючки были покрыты ядом, даже более смертоносным, чем тот, которым старик Цзюлун отравил хозяина Хуа!
Чжэн Лошэн, все еще уверенный, что сможет унести ноги, вдруг остановился и, обернувшись, злорадно произнес:
– Это «осиные жала» – яд «Милость красавицы», которым они покрыты, причиняет нестерпимую боль. Что, герой Цзи, нравятся ощущения?
Цзи Юньчэнь равнодушно взглянул на свою руку. Сердце Чжоу Фэй замерло: она ожидала, что он, как хозяин Хуа, отрубит себе кисть, чтобы выжить. Но вместо этого Клинок Севера лишь… улыбнулся.
Редкое зрелище: за всю жизнь он почти никогда не смеялся, а даже если и пытался, то брови его все так же хмурились от былой тоски и одиночества.
– «Милость красавицы»… – тихо повторил он и внезапно шагнул вперед.
Никто не ожидал, что отравленный Цзи Юньчэнь бросится добивать Повелителя Цинлуна. В узких проходах даже изящной Чжоу Фэй было не протолкнуться, но оказалось, что для «Клинка, опутывающего шелком» теснота не помеха.
Чжэн Лошэн же будто предвидел нападение и метнулся назад. Клинок Цзи Юньчэня неотступно следовал за ним, в то время как черные прожилки уже добрались до шеи и начали растекаться по всему лицу повара. Клинок Севера и без того выглядел изможденным, а теперь и вовсе стал похож на мертвеца.
Сам Повелитель Цинлуна дорожил своей жизнью, как скряга, готовый забрать богатства с собой в могилу, и не понимал, зачем этот безумец, будучи при смерти, продолжает искать неприятностей, да еще так отчаянно.
– Хорошо! – яростно рявкнул он. – Раз ты так жаждешь смерти, я исполню…