Длинные уши и острый язык – нашел чем гордиться!
У Чжоу Фэй не было настроения препираться, поэтому она махнула рукой и бесцеремонно подытожила:
– Если верить этим твоим «ступеням», я в лучшем случае второсортный товар.
– Ага, – фыркнул Се Юнь. – С натяжкой. Если повезет.
– А ты слышал, как эта певичка меня описала? – презрительно взглянула на него Чжоу Фэй.
– Перепрыгнула через две ступени, обошла могучих бойцов и прямиком устремилась к званию легенды, – важно заявил Се Юнь, покачав головой. – Остальные мастера и рядом не стояли: все с бородами до пояса и выводком детей, где им тягаться с такой молодой и красивой? Услышав ее слова, я чуть сам не упал перед тобой на колени! О героиня, разреши мне стать твоим личным возничим? Когда отправляемся покорять Небеса и свергать Нефритового императора?
У Чучу озадаченно выглянула из-за занавески:
– О чем вы… А, вы снова начали разговаривать?
– Мы обсуждаем легенду о великой героине Разящий Клинок Чжоу, – не оборачиваясь, ответил Се Юнь.
– Спорим, я тебя сейчас отсюда выпну? – пригрозила Чжоу Фэй.
– Не верю, – без тени страха ответил Се Юнь. – Будешь править повозкой да самых южных границ? Неужто великая героиня Чжоу и на такое способна?
Чжоу Фэй в красках представила, как отрезает Се Юню его длинный язык.
– Ты ведь даже не знаешь, где денег взять. Как бы не пришлось потом героине просить милостыню, – не унимался юноша: чувство меры явно было ему незнакомо. – Надеюсь, ты хотя бы шулайбао петь умеешь. Хочешь, научу паре куплетов?
Терпение у Чжоу Фэй лопнуло, она резко выставила ногу, и Се Юнь, словно лист на ветру, взмыл в воздух. Совершив весьма опасный, но изящный кувырок, он грациозно приземлился на крышу повозки и вальяжно на ней разлегся.
У Чучу испугалась, что потолок сейчас рухнет, и прикрыла голову руками. Чжоу Фэй со всей силы хлестнула лошадь, но то ли она делала что-то не так, то ли у клячи круп от усердной работы покрылся мозолью в три чи – та и не подумала ускоряться, лишь равнодушно дернулась и продолжила плестись с той же скоростью.
– Выглядит как лошадь, а ведет себя как упрямый осел на ходулях! – в ярости воскликнула Чжоу Фэй.
После того как Фэй услышала от певицы ту невероятную историю, ей несколько ночей подряд снилась всякая чепуха. То ей мерещилось, как Северный Ковш и четыре Повелителя окружили ее по преднебесной триграмме, то грезилось, будто мать, размахивая кнутом толщиной в талию Фэй, раскручивает ее, как волчок, да так, что, даже проснувшись несколько сотен адских оборотов спустя, Фэй еще долго чувствовала головокружение.
Но откуда взялись все эти нелепые сплетни?
Чжоу Фэй нахмурилась, в голове мелькнула догадка, и она крикнула Се Юню:
– Как думаешь, может, это Шэнь Тяньшу меня подставил?
– Как? – послышалось сверху. – Объявил на весь мир, что проиграл какой-то девчонке?
Об этом она и не подумала. А ведь верно. Закоренелый злодей вроде Шэнь Тяньшу не стал бы ни сам себя позорить, ни тратить усилия на безвестную мелкую сошку.
– Ты редко странствуешь по миру, многого не знаешь, – медленно продолжил Се Юнь. – Люди копят злобу на Северный Ковш уже давно. Каждую неделю появляются новые сплетни о том, как Таньлана или еще кого-нибудь из Северных псов избил до полусмерти простой деревенский оборвыш. Обычно никто не воспринимает такое всерьез – даже сам Шэнь Тяньшу давно перестал обращать на эти россказни внимание.
– И нужны кому-то эти глупости, – удивилась Чжоу Фэй.
– Конечно нужны! – беззаботно болтая ногами, ответил Се Юнь. – Мир погряз в несправедливости, людям хочется верить, что среди них появился герой. Но твой случай особый… Все совпало слишком удачно, ведь Повелитель Цинлуна на самом деле мертв.
В истории, услышанной на постоялом дворе, Фэй с трудом узнала себя. События «Трех весен» обросли нелепыми подробностями и были совсем уже далеки от правды – да и кто бы поверил, что неопытная барышня осмелилась в одиночку бросить вызов Повелителю Цинлуна, победила его и скрылась из виду… Даже байки о грозном деревенском оборвыше звучали убедительнее.
У постоялого двора «Три весны» всегда толпился разный сброд, и никто не знал, сколько любопытных глаз подсматривало за гостями сквозь неплотно задернутые занавески. Схватка со стариком Цзюлуном и впрямь наделала много шума. На горе Хэншань, кроме них троих и бледнолицего, выживших не осталось, а Инь Пэй даже даже фамилию свою скрывал, так что вряд ли стал бы распространять или опровергать слухи. Так или иначе, на том постоялом дворе действительно видели «Клинок, рассекающий лед», а вскоре после этого Повелитель Цинлуна погиб при загадочных обстоятельствах. Со стороны все и правда выглядело правдоподобно.