Ян Цзинь смерил ее взглядом, в котором так и читалось: «Неужто умом повредилась?» А барышня Ли перевела дух и продолжила:
– Ты хоть знаешь, кто моя тетя? А дядя? Вы, мужланы, осмелились…
– Так ты действительно внучка Клинка Юга, Ли Чжэна? – внезапно перебил он.
Ли Янь замерла, соображая, кто такой этот Ли Чжэн: в Сорока восьми крепостях редко упоминали полное имя покойного главы. Наконец она вспомнила про своего деда, чьи кости уже давным-давно истлели, и, высокомерно закатив глаза, фыркнула:
– Ага! Испугался? То-то же!
– И как только у Клинка Юга мог появиться такой потомок, как ты? – непонимающе отозвался Ян Цзинь, будто сам был оскорблен столь вопиющим обстоятельством.
Янь едва не задохнулась от подступившей к горлу ярости и, вспомнив все свои детские истерики, которые устраивала в попытках добиться желаемого, принялась для уверенности изображать чайник: одной рукой подперла бок, а вторую вытянула вперед, тыча в обидчика пальцем.
– А какой у него, по-твоему, должен быть внук? Такой, как ты, что ли? Наша семья достаточно богата – зачем нам такой паршивый уголь? Печку топить?
Терпение Ян Цзиня лопнуло, на висках выступили жилы, и он шагнул вперед.
Ли Янь в страхе приняла боевую стойку и выставила перед собой уже и вторую руку, будто готовилась защищаться, но вдруг осознала свое неминуемое поражение. С громким воплем она схватила стул и, прикрываясь им, отскочила за столик. Размахивая своим нелепым оружием, к ножке которого прилипла скорлупка каштана, Янь продолжила отступать с криками:
– Попробуй подойди – узнаешь, на что я способна! Слушай, смель… тьфу, смугляк, я с детства владею всеми восемнадцатью видами оружия! Кинжалом – отменно, клинком – запросто сделаю из тебя танхулу! Н-не-не вынуждай меня, а то хуже будет!
– Ах так? Что ж, тогда я с радостью поучусь у тебя… – с холодной усмешкой заявил Ян Цзинь.
– Цзинь, – тихо одернул его вовремя подоспевший господин Сюй и исподлобья взглянул на пленницу. – Ты уже взрослый, зачем позволяешь девчонке себя подначивать?
Увидев его, Ли Янь мигом вспомнила все свои старые обиды.
После отбытия Чжоу Фэй прошло уже несколько месяцев, и Ли Цзиньжун тоже собралась покинуть заставу по какому-то важному делу – разумеется, отчитываться перед Ли Янь она не собиралась.
Для юной барышни Ли такой исход был в новинку: за всю ее жизнь тетя ни разу не уезжала из Сорока восьми крепостей. Пожилая госпожа Ван забрала с собой и Чжоу Фэй, и Ли Шэна, поэтому Ли Янь и без того тосковала, а когда узнала, что Ли Цзиньжун тоже бросает ее, – вовсе расклеилась. Боясь оставаться в одиночестве, она решилась на то, на что ее старшим брату и сестре в жизни духу бы не хватило: устроила истерику прямо перед Ли Цзиньжун. Та оказалась в замешательстве: ругать бесполезно – Ли Янь была неисправима, – а бить… не осмелилась. В отличие от ее родной дочери, племянница росла слабой и боевыми искусствами не владела – один неосторожный удар мог сильно ей навредить. В итоге Ли Цзиньжун сдалась и согласилась отправить ее на время в Цзиньлин к Чжоу Итану.
Оказавшись без присмотра, Ли Янь почуяла свободу, словно лошадь, сорвавшаяся с привязи. Если Чжоу Фэй, впервые выбравшись из Сорока восьми крепостей, поначалу сдерживала свое любопытство, то Янь, позабыв о приличиях, то и дело норовила лягнуть копытцами. Едва покинув Шу, она услышала в какой-то харчевне о подвигах Чжоу Фэй, тотчас пришла в восторг, не замечая, как встревожились ее старшие товарищи: люди из Сорока восьми крепостей, в отличие от посторонних, прекрасно знали настоящие способности дочери главы. Все, кроме глупой Ли Янь, переполошились и поспешили удалиться, дабы обсудить, каким образом доложить обо всем Ли Цзиньжун. Они и Ли Янь насильно увели за собой, вот только ей все было мало: вечером она сбежала снова послушать рассказчиков.
Слава Чжоу Фэй давно разнеслась по округе, и господин Сюй один глаз не спускал с заставы, а вторым внимательно наблюдал за происходящим в городе. Отряд учеников, сопровождавший Ли Янь, не приметить было сложно. Среди них явно были выдающиеся мастера, поэтому он долго не решался что-либо предпринять, но, когда юная барышня сама сбежала от старших, Странник решил не упускать удачу: полезный заложник или нет – надо брать.
В похищениях Союзу Странников равных не было, а схватить еще не знавшую жизни Ли Янь оказалось проще простого – очнулась она уже в мешке по пути в Шаоян.
– Старый разбойник! – закричала Ли Янь, грозно уставившись на предводителя Странников, и с силой стукнула стулом по полу.
– Простите мою слепоту! Знал бы я, что вы юная госпожа из рода Ли, ни за что не посмел бы вас тронуть! Умоляю, простите ничтожного старика! – Странник чудесным образом преобразился: губы растянулись в улыбке, а спина согнулась в почтительном поклоне.