«Фэй».
Чжоу Фэй резко села на кровати.
На несколько мгновений она так и застыла, уставившись в одеяло, затем внезапно, как оживший труп, подскочила на ноги, мигом натянула одежду, кое-как перевязала волосы первой попавшейся лентой и, не помня себя от волнения, бросилась прочь из комнаты.
Чжоу Фэй среди ночи громким стуком разбудила Се Юня, однако, судя по выражению лица, он даже не рассердился. Не предложив Фэй войти, он игриво взглянул на нее:
– Красавица, ты вообще понимаешь, что значит ломиться в комнату к мужчине в такой час?
– Я должна принять вызов Ян Цзиня! – выпалила Чжоу Фэй, даже не задумавшись.
– И… все? – Се Юнь едва не поперхнулся.
Она еще не успела прийти в себя, мысли путались, но одна из них была осознанной: «Сама я могу быть никчемной, но порочить имя Клинка Юга не имею права». Фэй глубоко вдохнула ночной воздух и твердо кивнула.
– Посмотри туда, – Се Юнь с равнодушным лицом указал ей за спину и, когда доверчивая Фэй начала оборачиваться, тут же чуть не захлопнул дверь прямо у нее перед носом.
Однако, хоть Клинком Юга Чжоу Фэй величали зря, в ловкости она упражнялась с пеленок – в последний миг успела подставить ногу, не дав двери закрыться:
– Братец Се, помоги!
– Я готов помогать лишь богам ветра, цветов, снега и луны, – процедил Се Юнь, упорно продолжая давить на дверь. – Все остальное не обсужда… Эй, ты что творишь?! Что за непристойности?!
Не слушая его вопли, Чжоу Фэй втолкнула отчаянно сопротивляющегося Се Юня обратно в комнату вместе с дверью.
Тот поспешно поправил сползший верхний халат и возмущенно уставился на нее:
– Я продаю искусство, а не себя!
– Заткнись! Кому такой бесполезный хлам, как ты, сдался? – фыркнула Чжоу Фэй. – Мне нужно победить Ян Цзиня…
Се Юнь цокнул языком, лениво потянулся и, скрестив руки на груди, прислонился к оконной раме:
– А я хочу стать Нефритовым императором.
Пропустив его насмешки мимо ушей, Чжоу Фэй перешла к сути:
– Ты же с первого взгляда разгадал тайну «Строя мух-однодневок» того монаха из школы Цимэнь! Значит, и «Тринадцать ударов Одинокого Гуся» тебе знакомы, верно? Иначе откуда тебе знать, что глава школы Кунтун проиграл ему с одного удара?
– Предположил, когда слушал уличных рассказчиков, – буркнул Се Юнь.
Чжоу Фэй пристально посмотрела на него. Ее глаза, ясные и чистые, в свете лампы отливали легкой голубизной, как небо в погожий день. Когда она не язвила и не размахивала клинком, в ней все же было что-то нежное и очаровательное. Се Юнь не выдержал ее взгляда и отвернулся.
– Пожалуйста, – сказала она.
– Что толку меня умолять? – фыркнул юноша. – Я ведь не могу сделать так, чтобы твои боевые навыки резко улучшились за одну ночь. Будь у меня такие способности, разве стал бы я сочинять похабные песенки? Продавал бы чудо-пилюли и купался в золоте!
Заметив, что его тон смягчился, Чжоу Фэй тут же просияла:
– У меня есть план! Просто расскажи мне подробнее о «Тринадцати ударах Одинокого Гуся».
– В этих приемах нет никаких скрытых смыслов. Не в них дело, – после затянувшегося молчания начал Се Юнь, потуже затягивая пояс халата. В чайнике было пусто, и он достал откуда-то маленький кувшин с вином – настолько разбавленным, что даже самый чуткий нос не уловил бы в нем и намека на крепость.
Чжоу Фэй взяла чашу и осушила залпом, словно в ней была простая вода, затем недовольно покрутила посудину в руке:
– Какой толк в таком вине? Если хочешь, чтобы у воды был какой-то вкус, можешь насыпать в нее соли.
– Оно согревает, – медленно потер ладони Се Юнь. Хотя по календарю уже подступала глубокая осень, Шаоян все еще цеплялся за летнее тепло. Маленький дворик за окном утопал в зелени, которая, казалось, и не думала желтеть. Но пальцы Се Юня были бледными, с легкой синевой – будто ему и впрямь было зябко.
– Это вам, героям, не страшны ни зной, ни стужа, а я всего лишь хилый ученый, – проворчал он. – Которого еще и выдергивают из-под одеяла посреди ночи… Эй, ты на что уставилась? Ты меня вообще слушаешь?
Чжоу Фэй тут же сомкнула губы, ее большие глаза заметались по сторонам. Внезапно ее осенило: с непривычной услужливостью она пододвинула кувшин с вином ближе и наполнила чашу Се Юня.
«То колотит по поводу и без, а теперь вдруг помощь понадобилась. Спохватилась, а где ж ты раньше была?» – тоскливо подумал Се Юнь, но вслух равнодушно продолжил: