Пока остальные восхищались наследницей Клинка Юга и ее невесомостью, Се Юнь единственный понимал истинное положение дел, и с каждым выпадом его сердце невольно сжималось. Даже бабочке, порхающей среди цветов, нужно где-то приземляться – Чжоу Фэй не волчок, чтобы крутиться вечно.
«Если только… – Се Юнь перевел взгляд на Ян Цзиня. – Если только он сам не совершит ошибку».
Ян Цзинь был вспыльчив, к тому же по-настоящему одержим боевыми искусствами: в этом он немного напоминал Цзи Юньчэня – вполне мог разозлиться и потерять бдительность. Неужели Чжоу Фэй с самого начала на то и рассчитывала? За время скитаний эта девчонка повстречала достаточно мастеров и действительно поумнела. Однако Се Юнь сомневался: даже если она выведет Ян Цзиня из равновесия и обнаружит изъян в его искусстве, вряд ли сумеет обернуть это в свою пользу – ей может просто-напросто не хватить скорости.
Как он и предсказывал, первые тридцать выпадов Ян Цзиня были уверенными и точными, а затем его клинок еще больше ускорился, превратившись в неуловимое размытое пятно. Звон золотых колец на обухе оглушал.
Развернувшись, Чжоу Фэй широко шагнула и завела Весенние Горы за спину, чтобы мягко отбить очередной удар. Затем, будто подхваченная ветром морская волна, она, не оглядываясь, обогнула каменную коновязь у самого входа. Лезвие Ян Цзиня, едва не коснувшись противницы, угодило в камень с таким звоном, что высеченные им искры казались не менее свирепыми, чем ярость, пылающая в его глазах. Чжоу Фэй добилась желаемого – вывела зазнавшегося юнца из себя!
Довольная своим успехом, она обернулась и слегка приподняла уголки губ в коварной улыбке, будто намеренно подливая масла в огонь. Ян Цзинь резко шагнул вперед, обрушив на нее череду ударов: рубящий, уводящий, пресекающий – все три без малейшего промедления.
Пальцы предводителя Сюя слегка напряглись, и он едва не выкрикнул: «Хороший удар!»
Каждый раз Одинокий Гусь едва не задевал ее одежды и проносился настолько близко, что сердце начинало бешено колотиться в груди. Но Чжоу Фэй ловко, как рыба, ускользала от любого выпада – даже этот «хороший удар» ей был нипочем.
Уверенности у Ян Цзиня поубавилось. В любом другом поединке он смог бы сохранить хладнокровие, но перед лицом легендарной преемницы Клинка Юга его одолевали сомнения. Чем дольше Чжоу Фэй медлила с ответным ударом, тем более демонической казалась ему сила противницы. В рассеянности и гневе он повторил свой излюбленный прием, но левый бок оставил без защиты.
Неужели Чжоу Фэй ждала именно этого?
Ударит – и пути назад уже не будет. Се Юнь затаил дыхание: казалось, участвуй он сам в поединке – и то не переживал бы сильнее.
Но Чжоу Фэй ошибкой не воспользовалась. Она с прежней легкостью увернулась от клинка Ян Цзиня, осторожно ткнула его ножнами в открытый бок, задиристо улыбнулась и отпрыгнула прочь.
На лбу противника тотчас выступил холодный пот. Дала понять, что заметила слабое место, но не ударила. Почему? Ему вдруг показалось, что для Чжоу Фэй этот бой – всего лишь игра, и продолжает она его лишь потому, что еще не выудила из него все приемы и уловки, какие он знает. Ярость достигла предела, а в глубине души даже зародилось смутное чувство унижения и… страха?
Когда Ян Цзинь впервые увидел Чжоу Фэй, умом он признал в ней достойного противника, но в душе сомневался: неужели эта хрупкая, еще совсем наивная девчонка могла унаследовать «Клинок, рассекающий лед»? Как она умудрилась прославиться на всю цзянху за столь короткое время? Это она-то бросила вызов ужасающему Северному Ковшу? Это она-то одолела Повелителя Цинлуна? Какими же способностями она обладает? Может, совершенствуется с самых пеленок?
Но стоило ножнам Чжоу Фэй коснуться его, все сомнения Ян Цзиня вмиг рассеялись, а в голову закралась тревожная мысль: «Я могу проиграть».
Иногда в поединке мастеров все решает сила духа. Прежде яньчидао Ян Цзиня был напористым и стремительным, словно ручей, но теперь в его ударах чувствовалась едва уловимая скованность. Вскоре он совершил вторую ошибку – и снова Чжоу Фэй не воспользовалась ею и бросила на противника разочарованный взгляд, слегка покачав головой.