– Эй, ты что удумал? Проиграл и проиграл, чего еще надо?
Лицо Ян Цзиня то бледнело, то вновь заливалось краской. Его губы дрогнули, но, так и не сказав ни слова, он резко развернулся и поспешил удалиться.
Предводитель Странников вздохнул, подошел к Чжоу Фэй и, почтительно сложив руки, сказал:
– Благодарю юную госпожу Чжоу за оказанную честь. Я, старый глупец, поступил опрометчиво, действия Странников заслуживают порицания…
Из складок его одежды показалась агатовая печать цвета осенней хурмы, маленькая, размером с большой палец, но очень изысканная. На поверхности были выгравированы пять летучих мышей – древний символ благословения. Предводитель Сюй повернулся к Ли Янь:
– Примите безделушку для забавы. Это печать Пяти летучих мышей. С кем бы вы ни разговаривали – с хозяином постоялого двора или возчиком, – увидев ее, никто не посмеет вас обмануть и все исполнит как полагается.
Мысли Ли Янь спутались в клубок: она до сих пор не знала, кто такие эти Странники. Девушка растерянно взяла печать и с любопытством выпалила:
– А? Дешевле, что ли, будет?
Чжоу Фэй пнула ее в бедро.
Странник вежливо улыбнулся, снова взглянул на Чжоу Фэй и вздохнул:
– Подрастающее поколение наступает нам, старикам, на пятки. Юная госпожа Чжоу, слава о вас уже разошлась по округе, наверняка кто-нибудь захочет вам навредить. Будьте осторожны.
Чжоу Фэй не придала его словам особого значения и равнодушно кивнула, подумав: «Ничего, скоро вернусь домой в Сорок восемь крепостей – пусть только попробуют туда сунуться!»
Предводитель Сюй, конечно, заметил ее пренебрежение, но настаивать не стал: сколько юнцов начинают свой путь с горящими глазами… Но у скольких они продолжают сиять спустя годы противоборства с жестоким миром?
Странник еще раз попрощался, махнул рукой и вместе со своими людьми бесследно исчез.
Глава 9
Весенние Горы и Глубокие Снега
Чжоу Фэй вдруг ощутила ту сильную печаль, которую раньше не понимала, – когда места те же, а люди уже другие. Гора Хэншань опустела – только пыльные подземные ходы остались, – а они, совсем еще юнцы, случайно попав туда, стали свидетелями исхода двадцатилетней вражды.
Смутьяны из Союза Странников разбежались, и во дворе сразу стало тихо. Госпожа Ничан плотнее запахнула алую накидку и пригласила всех в дом.
– Если бы старший брат Ли на том свете узнал, что у него такая наследница, его душа наверняка бы возрадовалась, – с улыбкой сказала она Чжоу Фэй.
Но та восторгов явно не разделяла – что-то ее тревожило. Фэй мысленно повторила слова «на том свете» и, почувствовав угрызения совести, подумала: «Неужели сегодня ночью дедушка снова явится мне во сне, чтобы поколотить?»
В труппе Летящих Перьев были одни только юные барышни, а Ли Янь любила поболтать, поэтому быстро нашла себе подруг и куда-то убежала вместе с ними. Чжоу Фэй принялась было ее искать, но, так и не обнаружив сестру нигде поблизости, оставила эту затею и, погруженная в свои мысли, вернулась в комнату.
Со стороны ее бой с Ян Цзинем казался легким и непринужденным, но на самом деле заставил Фэй изрядно напрячь голову. Той ночью глаз она так больше и не сомкнула, размышляя над тем, что поведал ей Се Юнь о «Тринадцати ударах Одинокого Гуся». В первый день она сама пыталась угадать слабые места Ян Цзиня. На второй, поддавшись волнению, едва не отвергла все свои предыдущие предположения и даже неохотно признала правоту Се Юня: ей действительно не стоило так рисковать. Облегченно вздохнув, она отказалась от этой затеи с вызовом, успокоилась окончательно и целый день оттачивала «Клинок, рассекающий лед». Образ Ли Чжэна из сна никак не покидал ее мысли. В снежном вихре он снова и снова выполнял элементы своей атаки, не переставая повторять: «Покажу только раз». Его белые одежды сливались со снегом, а движения были медленными и плавными. Длинный меч-чандао не спеша рассказывал Фэй свою историю. Слова тихо слетали с острия, беспрепятственно проникая через уши прямиком в самое сердце: «Мы люди свободные – от условностей, от приличий. Нам неважно, прославим ли мы свое доброе имя или навеки покроем его позором. Мы просто хотим быть достойными Неба, земли и самих себя!»
Тогда Чжоу Фэй решительно отбросила сомнения. В порыве нежданного вдохновения она перестала думать об уязвимостях Одинокого Гуся и начала размышлять иначе: «Если бы я была Ян Цзинем, как бы я нападала?»
Подход был необычным. Один неверный шаг – и все пошло бы прахом. К счастью, Чжоу Фэй упасть в грязь лицом не боялась: получится или нет – в худшем случае всего лишь опозорится в очередной раз, не более того. Так, облачившись в броню самоуверенности, она смело бросилась в бой.