Наконец-то госпожа Ничан оставила собеседницу в покое и предалась воспоминаниям. Чжоу Фэй провела пальцами по искусной резьбе на ножнах Весенних Гор и вздохнула с облегчением. В голове ее сразу возник образ безрассудного императора из легенд, который без повода зажигал сигнальные огни ради наложницы Баосы. Фэй усмехнулась, но тут же поспешила вернуть себе серьезный вид:
– Должно быть, это было во времена великого расцвета.
Если бы сейчас на границе Севера и Юга, например, у подножия горы Хэншань, барышня вздумала в беседке играть на цине, вряд ли это собрало бы толпу зевак. Что уж говорить, никто бы не заметил, даже вздумай она повеситься!
– В те годы… жизнь ощущалась иначе, она была яркой, как весенний сад, – тихо произнесла госпожа Ничан. – Скачешь на лошади, и кажется, будто везде тебе светит солнце. У восьми из десяти постоялых дворов была своя невероятная история. Бродячие сказители в изношенных туфлях, с котомками за спиной были счастливы, и песни рекой лились из их уст. Молодые герои странствовали по свету, красавицы в алых одеждах будоражили сердца. Если ты был достаточно известен, несколько раз на дню неизменно получал приглашения: одни вызывали на бой, другие просили стать зрителем их поединка. Юнцы в погоне за славой заранее заготавливали дюжину таких писем и рассылали их всем известным мастерам подряд… Конечно, большинство выскочек вскоре с позором возвращались домой.
«В точности как Цзи Юньчэнь?» – подумала Чжоу Фэй, но, увидев на лице хозяйки мечтательную улыбку, тут же проглотила подступившие к горлу слова, чтобы не омрачать приятные воспоминания.
– Совсем не то, что сейчас. В твои годы я только притворялась простушкой, но всегда была себе на уме. Я думала, что весь мир лежит у моих ног, и не была такой подозрительной, как ты.
Сердце Чжоу Фэй екнуло – ей показалось, что в словах госпожи было некое скрытое послание.
– Тебе знакомо это чувство? Вроде бы мир все тот же, а люди разбрелись кто куда… будто в одночасье!.. – госпожа Ничан вздохнула и замолчала. Заметив, что Чжоу Фэй начала неловко ерзать, она вдруг добавила: – Как увидишь Цянь Суйю, передай ему, чтобы в следующий раз не искал меня в Шаояне. Труппа Летящих Перьев переезжает.
– …Почему? – не поняла Чжоу Фэй.
Госпожа Ничан не ответила. Она отвернулась, посмотрела в окно и еле слышно запела:
– Старый мостик каменный инеем покрылся.
Отчего же странник мой домой не воротился?..
Чжоу Фэй недавно сама читала эти строки из новой пьесы Се Юня. Голос госпожи Ничан был низким и хрипловатым, а не высоким и звонким, как у обычных певиц. Слова звучали не слишком разборчиво и, проникая в уши, нежно пощипывали кожу головы, будто ее до этого натерли песком.
– Куда вы отправляетесь, госпожа? – не выдержав, спросила Чжоу Фэй.
– Куда глаза глядят… А что, нельзя? Я потратила полжизни, чтобы защитить одну тайну, каждый день мечтала сбросить этот груз со своих плеч. А теперь какой-то болван назойливо требует выдать ее. Что мне остается? Найти место понадежнее и зарыть эту тайну поглубже, а потом – отплатить добром за добро и воздать сполна за все обиды, – усмехнулась госпожа Ничан, но тут же снова нахмурилась. Она повернулась к Чжоу Фэй и спросила: – Это ты убила Чжэн Лошэна?
– Нет, – честно призналась та. – Я только помогла задержать его. Это Клинок Севе… то есть мастер Цзи ненадолго восстановил свои меридианы с помощью «Игл поиска души» и сам убил Чжэн Лошэна.
Госпожа Ничан задумчиво кивнула. Вероятно, утомившись от долгих разговоров, она махнула рукой, подав знак, что гостья может идти.
Чжоу Фэй многого не поняла из ее слов, но раз госпожа упомянула какую-то тайну, дальнейшие расспросы показались неуместными – тем более что сама она тоже кое-что утаила. Мысли путались, а в голове застыла картина, описанная госпожой Ничан, – тот самый мир, залитый солнечным светом.
Не до конца придя в себя, Фэй отправилась в свою комнату. Возле постели ее уже ждала Ли Янь: она раздобыла где-то пучок разноцветных лент и плела из них сеточку для красной печати с пятью летучими мышами.
– Ты все еще здесь? – закатив глаза, буркнула Чжоу Фэй.
Ли Янь, увидев, что дверь распахнулась, выплюнула зажатую зубами ленту:
– Вспомнила, что забыла сказать тебе кое-что важное.
У Чжоу Фэй в голове не укладывалось, как у этой девчонки еще язык поворачивается называть свою болтовню важной! Она прикрыла дверь, скрестила руки на груди и смерила сестру взглядом, давая понять: мол, если есть дело – выкладывай, нет – проваливай.