– Когда ты сражалась с куском угля, я услышала, как тот господин что-то говорил сестрице госпоже-хозяйке, – затараторила Ли Янь.
«Тем господином» был, конечно, Се Юнь, ведь в цветнике госпожи Ничан он был единственной зеленой веточкой. Чжоу Фэй ничего не сказала на выдуманное Ли Янь диковинное прозвище и медленно опустила руки.
Янь не только болтала без умолку, но и обладала острым слухом, и если другим приходилось его развивать, то к Янь природа была щедра, одарив им с рождения. Особенно чутко она улавливала чужие разговоры: никакой шепот, прозвучавший за несколько чжанов, не ускользал от ее чутких ушей. В Сорока восьми крепостях у нее даже было прозвище Великая Ябеда Ли, выдуманное злополучным старшим братом, ибо с детства она только и умела, что доносить на других. В этом искусстве ей и впрямь не было равных.
– И что же он сказал? – немного замешкавшись, спросила Чжоу Фэй.
Обрадовавшись редкой возможности быть полезной, Ли Янь быстро, слово в слово повторила разговор Се Юня и госпожи Ничан. Не успев закончить, она заметила, как сестра изменилась в лице.
– Фэй, что с тобой?
«Мне крышка! Она обо всем знала!» – в оцепенении подумала та. Вспомнив натянутую улыбку госпожи Ничан, Фэй почувствовала такой стыд, будто только что пробежалась по людной улице нагишом. Ее лицо переливалось всеми красками – бледнело, краснело, синело, – словно фонарь со скачущими лошадьми.
Выпроводив Ли Янь, Чжоу Фэй прикрыла глаза рукой и плюхнулась на кровать, в смятении обдумывая, как объясниться с госпожой Ничан. Сознаться, рассказать правду или нагло сделать вид, будто ничего не произошло? Однако последние дни так вымотали Фэй, что она, не успев принять решение, провалилась в сон.
Лишь на рассвете, когда первый луч солнца коснулся ее лица, Чжоу Фэй пробудилась. Со двора доносились тихие звуки флейты. Решительно сев на кровати, она скривилась от боли в онемевшей шее и старательно размяла ее, затем быстро привела себя в порядок, глубоко вдохнула, вышла за дверь… И застыла.
Двор остался прежним – те же столы, скамьи, цветы, деревья… Но прекрасных барышень, которые обычно с рассветом распевались и разминались, не было. С каменного стола исчез цинь, с ветвей – прежде развешанные на них наряды. Еще вчера полнившийся жизнью дом опустел. Казалось, госпожа Ничан и остальные певицы были не людьми, а бесплотными видениями, которые явились к ней, чтобы навеять причудливые грезы, а затем бесследно растворились в ночи.
На качелях лениво разлегся Се Юнь. Он смыл свой нелепый грим, закинул ноги на соседний столик и играл незатейливую мелодию на наспех вырезанной флейте. Увидев Фэй, он прервался, поднял голову и помахал рукой:
– Доброе утро.
Но у Чжоу Фэй не было настроения с ним болтать – она помчалась к покоям госпожи Ничан. Двери и окна были распахнуты, ширма, благовония – все осталось на месте. Со стола даже не убрали чайные чашки, будто хозяйка ненадолго вышла полить цветы и совсем скоро вернется… Только тяжелый меч Глубокие Снега исчез со стены.
– Не ищи их – они все ушли, – Се Юнь возник рядом, словно из ниоткуда, прислонился к стене и лениво потянулся. – С Летящими Перьями всегда так.
Чжоу Фэй дотронулась до чайных чашек: ей показалось, будто они еще не остыли.
– Вчера госпожа Ничан сказала, что хранит одну тайну, которую многие хотят узнать. Она связана с Мечом Гор и Рек? Или с тем, о чем ты говорил, – «Слияние неба…»
– Тсс… – Се Юнь мягко, но решительно перебил ее и прикрыл глаза.
Его тоскливое лицо побледнело. Неужели она опять сказала что-то не то?
– Не произноси эти слова просто так. Насколько я знаю, почти все, кто был с этим связан, уже мертвы.
– Хватит мне голову морочить, – Чжоу Фэй равнодушно взглянула на него и ткнула в живот.
Се Юнь картинно вскрикнул и согнулся пополам:
– Да ты же так убьешь своего… братика!
– Тоже мне, братик нашелся…
– Сама-то что думаешь? – принц Дуань предусмотрительно отступил на пару шагов и продолжил с прежним нахальством: – Не удивляйся, в мире боевых искусств много тайн. Раз в сто лет обязательно всплывает какая-нибудь история о сокровищах или редких книгах с невероятными боевыми приемами. Неужели не слышала ничего подобного? Так что можешь гадать сколько душе угодно.
Чжоу Фэй, конечно, чего только не доводилось слышать, но все это звучало как избитые байки, которым веры было ни на грош.