Ли Цзиньжун на мгновение задумалась: где же сейчас носит Чжоу Фэй с Ли Шэном? Без должного присмотра они наверняка растеряли все знания, которые она с таким трудом вбивала им в головы. Глава Ли вздохнула, отбросив беспорядочные мысли, и достала со дна ящика золотой браслет.
Украшение было простым, гладким, без узоров, напоминало незамкнутое кольцо и налезло бы разве что на девичье запястье. Ли Цзиньжун нахмурилась, провела пальцами по внутренней стороне и нащупала у самого края неровность. Присмотревшись на свету, она разглядела едва заметный узор – знак водной зыби.
Ли Цзиньжун прищурилась и достала из-за пазухи письмо. Она быстро пробежалась по нему глазами до подписи – рядом с нею стояла такая же печать в виде волн. Почерк был небрежным, словно само послание писали в спешке, но название заставы вывели четко. На обратной стороне была всего одна фраза: «За смертью прежнего главы Сорока восьми крепостей, возможно, кроется нечто большее».
Сразу несколько тайных постов на севере неожиданно перестали выходить на связь, поэтому Ли Цзиньжун решила покинуть заставу и разобраться во всем лично. Но была и еще одна причина – это письмо.
За всю жизнь отец подарил ей только один браслет: дочь украшение не оценила, поэтому больше он их не покупал. Вещица, конечно, прелестная, но ничего особенного в ней не было. Если бы не предсмертные слова Ли Чжэна…
Последнее, что он отчетливо успел ей сказать: «Береги браслет, который я тебе подарил». Потом было еще что-то невнятное про «ничего не пытайся выяснить», но что он имел в виду – так и осталось загадкой. Письмо же написал человек, которому Ли Цзиньжун некогда безгранично доверяла. Не сумев связаться с заставой напрямую, он передал весточку через Чжоу Итана.
Чтобы Сорок восемь крепостей оставались уединенным благодатным уголком, мало было полностью отгородиться от внешнего мира – приходилось постоянно преодолевать разногласия между школами. Ли Цзиньжун, годами управлявшая заставой, знала это как никто другой. Она изо всех сил поддерживала равновесие, с трудом сохраняя видимость спокойствия. Для мира же она сама оставалась неприступной твердыней, и исключения делала лишь для мужа да старых друзей покойного главы.
После таинственного послания и известий о трудностях со связными на севере у Ли Цзиньжун появилось недоброе предчувствие. Решившись на поездку, она написала два письма: одно – пожилой госпоже Ван, с указанием выбирать южные обходные дороги, а докучливых юнцов в качестве меры предосторожности на время оставить под присмотром Чжоу Итана, которому как раз предназначалось второе письмо. В нем она условными фразами намекнула, что скоро покинет Шу и, закончив дела, возможно, его навестит.
Ли Цзиньжун не могла, как Чжоу Фэй, взять сменную одежду и уйти: нужно было как следует позаботиться о Сорока восьми крепостях, поэтому между принятием решения и самим отъездом прошло несколько месяцев. Но больше всего ее беспокоило то, что за все это время ни от Чжоу Итана, ни от госпожи Ван вестей так и не было.
Если связь с севером потеряна, задержка с ответом госпожи Ван была объяснима. Но что случилось у Чжоу Итана? Если бы с ним что-то произошло, она бы уже наверняка знала. Тогда единственное возможное объяснение заключалось в том, что связных кто-то перехватил.
Неужели и на юге нашлись предатели?
Поздней осенью двадцать первого года правления императора Цзяньюаня отношения между Севером и Югом после периода относительного затишья вновь заволокло туманом неопределенности – в основном из-за участившихся нападений бойцов Северного Ковша на Южные земли. Южный император правил железной рукой, и всего за пару десятилетий страна успела претерпеть ряд болезненных, но жизненно необходимых изменений в государственном устройстве: армия, налоги, торговля, управление на местах – работало бы все должным образом, прежний правитель престола бы не лишился… Впрочем, большинству мастеров боевых искусств мирские хлопоты были чужды, и вся эта суета их совсем не занимала.
Их волновало другое. Ярость Северного Ковша за двадцать лет не угасла, а лишь усилилась: приспешники Цао Чжункуня по-прежнему смотрели на ослабевшую Центральную равнину свысока, а наглость их не знала границ. Поместье Хо в одночасье пало, а сам Хо Ляньтао после бегства на юг принялся зазывать к себе союзников громкими речами о верности государству и восстановлении справедливости. Поговаривали даже, будто он намеревался созвать очередную встречу выдающихся мастеров. Вдобавок ко всему у подножия горы Хэншань неожиданно объявилась преемница Клинка Юга, убившая предводителя четверки Повелителей с горы Живых и Мертвых. И если Му Сяоцяо давно взбунтовался и покинул их ряды, то оставшиеся двое Повелителей единодушно поклялись отомстить за Чжэн Лошэна. Даже не так давно прославившийся хозяин Облачного ущелья, грозившийся покорить Центральную равнину своим клинком, неожиданно потерпел поражение от новоиспеченного Клинка Юга. Этот неотесанный болван не постыдился открыто объявить о своем провале, так что теперь весь Юг, и «белый», и «черный», намеревался во что бы то ни стало отыскать эту таинственную молодую преемницу…