Чжоу Фэй с умным видом кивнула, притворившись, что именно это и хотела сказать.
У Чучу первая не выдержала и рассмеялась, а Се Юнь прикрыл улыбку чашкой.
Фэй недоуменно нахмурилась.
– Молодой господин Се в одиночку пересек Чернильную реку – такого не случалось лет двадцать. Должно быть, он прекрасно изучил все горные посты и здешние правила, – кашлянув, пояснил распорядитель Ма.
Тут до Чжоу Фэй дошло, что Се Юнь нарочно ее спросил, но, прежде чем она успела его ударить, юноша ловко спрыгнул с верхнего этажа с чашкой в руке, не разлив при этом ни капли. Играющий на цине старик-сказитель, вздрогнув от неожиданности, брякнул по струнам невпопад. Гости в общем зале постоялого двора расхохотались. Старик, впрочем, не рассердился – лишь бросил косой взгляд на слетевшего сверху Се Юня и отложил цинь в сторону.
– Струны отсырели, – он взял молоточек и легонько постучал. – Вместо музыки, почтенные, расскажу-ка я вам старую историю…
Се Юнь, отхлебнув чаю, удобно устроился на деревянной перекладине.
– Старое – значит проверенное, – крикнул сверху какой-то постоялец. – Новые истории – сплошная выдумка! Опять про прежнего главу?
– Только не про то, как он достал жемчужину из пасти дракона! – возмутился другой.
И снова по всей гостинице прокатился хохот. В городке у подножия гор Шушань царила безмятежность, и сказитель, привыкший к подобной болтовне гостей, лишь встряхнул седой бородой и неторопливо начал:
– Если говорить о здешних героях, Ли Чжэн, прежний глава, само собой, выделяется среди прочих…
Полгода назад Чжоу Фэй покидала заставу в спешке, в городке не задерживалась и сейчас впервые слышала местные предания. Фэй быстро забыла про выходку Се Юня: вцепившись в перила, она жадно внимала каждому слову старика. Начал он с того, как юный Ли Чжэн обрел славу в первом же бою и возродил «Клинок, рассекающий лед». Рассказ его был нестройным: то перескакивал с одного на другое, то замедлялся, углубляясь в подробности, то пестрил выдумками, но история завораживала. Гости пусть и знали ее наизусть, все равно слушали раскрыв рты, а когда дело дошло до «разбоя по высочайшему указу», разразились одобрительными возгласами.
– Чего выдумали… Разбой по указу… – тихо вздохнул Ма Цзили. Задумчиво покручивая в руке пустую чашку и не отрывая глаз от сказителя, он тихо пробурчал себе под нос: – Старый глава даровал нам вторую жизнь. В Сорока восьми крепостях не я один обязан ему всем, что имею. Мой отец был из тех безумцев, что подняли восстание. Он геройски погиб на поле боя, мне тогда не было и пятнадцати: письмом не владел, боевых навыков не имел. Самозванец приказал схватить нас, вот и пришлось бежать с матерью, братом и сестрой – все они умерли один за другим. Если бы не прежний глава, от дядюшки Ма давно бы только прах остался.
Чжоу Фэй неловко было присоединяться к похвалам своего деда, поэтому она ухватилась за слова Ма Цзили:
– Вы не говорили, что ваш отец был героем, сражавшимся против самозванца.
– Какой там, – отмахнувшись, горько усмехнулся Ма Цзили – в его глазах мелькнула тень обиды, словно он до сих пор не мог простить отца. Распорядитель тяжело вздохнул: – Человек должен знать свое место. Если все вдруг решат, что они не дрова, а опорные столбы, на костер пустить будет нечего!
Он поднял глаза на Чжоу Фэй, и его лицо стало необычайно задумчивым, будто он видел в ней соратника, с которым можно говорить на равных.
– Ну, скажи, какой же это герой, если он не может жену с детьми уберечь, зато бросается на верную смерть ради справедливости? – искренне спросил Ма Цзили. – Ладно если бы на кон была поставлена только его жизнь, но зачем впутывать еще и семью? Разве такой человек достоин зваться мужчиной? Разве заслужил он, чтобы дети называли его отцом?
Они посмотрели друг на друга. Из вежливости Чжоу Фэй сделала вид, что полностью с ним согласна, хотя в душе она недоумевала: «И к чему он мне это рассказывает? Я же не мужчина, да и нет у меня ни мужа, ни детей».
Ма Цзили, вероятно, осознав, что она не в состоянии его понять, покачал головой, горько усмехнулся своей болтливости и, сменив тему, мягко отругал ее:
– Ты тоже хороша. Как могла глава Ли отпустить тебя одну? Когда ты в храме Горных Вершин схватила два красных бумажных узора и решила вот так просто закончить экзамен, я сразу подумал: «Какая самонадеянная девчонка! Возомнила себя непобедимой. Выйдет в мир – хлопот с ней не оберемся». И что в итоге? Так все и случилось! Мой сыночек на пару лет младше тебя, и, если он вырастет таким же, я ему ноги переломаю, но за ворота не выпущу.