В его улыбке не просто не было «глубокой ненависти» – она выражала полное безразличие. И хотя Чжоу Фэй не умела читать по лицам, она почувствовала, что с Се Юнь что-то не договаривает.
Только она собралась с мыслями, чтобы ответить, в горах прозвучал пронзительный птичий крик: испуганная стая взмыла в небо, растворившись в темноте ночи. В тот же миг порыв ветра зловеще захлопнул приоткрытое окно, и пламя масляной лампы яростно заколыхалось в полумраке постоялого двора.
Чаша в руке Чжоу Фэй застыла на полпути к губам, веки дрогнули. От дурного предчувствия к горлу подступила тошнота.
Чернильная река погрузилась в кромешную тьму. Лунные блики небрежно рассы́пались по водной глади. Отражаясь от нитей Цяньцзи, они мягко искрились у самой поверхности воды.
После того как Ли Цзиньжун покинула Сорок восемь крепостей, все сторожевые и оборонительные посты были приведены в состояние наивысшей готовности. Не только огромное чудовище, скрытое в глубинах, не дремало, но и старина Юй днями и ночами не оставлял свой павильон в самом сердце Чернильной реки. Оттуда сквозь пелену тумана можно было видеть, как подводные каменные глыбы без устали перемещались с места на место, готовые в любой миг ответить на вторжение огромными бурлящими волнами, – такую мощь не испытывала на себе даже Чжоу Фэй. Старина Юй больше пугал ее: не мог же он и в самом деле позволить какой-то девчонке, в то время даже не сдавшей экзамен, играть с громадиной, способной уничтожить даже самого искусного бойца.
Но в эту ночь чей-то силуэт скользнул над губительной ловушкой и направился прямиком к павильону…
Речной ветер внезапно усилился, свирепо ворвался внутрь и опрокинул высокую вазу, стоящую у окна. Длинные седые усы старика, свисающие до подбородка, взмыли к самым ушам. Глаза резко распахнулись.
Падающую вазу уверенно подхватила женская рука.
Изящная, с заостренными ногтями, покрытыми красной краской-коудань, в лунном свете она выглядела жутковато. Судя по всему, ее обладательница отлично знала, как старина Юй любит чистоту и порядок. Она закрыла распахнутое ветром окно, затем слегка приподнялась на цыпочках и, тщательно сверившись с оставленным вазой круглым следом, поставила ее точь-в-точь на то же самое место. Выдохнув с облегчением, гостья обернулась и поздоровалась:
– Дядюшка-наставник.
– Коу Дань? – нахмурился старик.
Молодежь вроде Чжоу Фэй, возможно, и не подозревала, что на заставе жила женщина с таким именем. Даже увидев ее воочию, они вряд ли узнали бы ее: последние десять лет она почти не появлялась на людях. Коу Дань была главой единственной в Сорока восьми крепостях школы, которая держалась особняком, но при этом оставалась незаменимой – школы Свистящего Ветра.
Гостья с легкостью обошла все ловушки, расставленные на реке, потому что сама участвовала в создании подводного демона.
– Я слышала, глава уехала, вот и пришла проведать Цяньцзи, – сказала Коу Дань. Она устроилась напротив старины Юя, достала из складок одежды шелковый платок, тщательно протерла чашку и налила себе чистой воды.
Ей было уже за сорок: некогда полные щеки слегка обвисли, а когда она улыбалась, в уголках глаз лучились морщины, скрыть которые было уже невозможно. Но в ней по-прежнему ощущалась особая красота, не похожая на природное очарование юных барышень из труппы Летящих Перьев или ослепительный блеск госпожи Ничан. Черты ее не были безупречны, но, когда она с едва уловимой улыбкой смотрела на собеседника, взгляд ее глаз, словно скрывающих в себе множество загадочных тайн, пленял и вызывал трепет.
Старина Юй покосился на шелковый платок. Коу Дань сразу поняла намек и бережно сложила вещицу в ровный квадратик, отодвинув на край стола. Глава Ли на такие мелочи никогда внимания не обращала, а Чжоу Фэй любила проказничать назло, потому старик давно отвык от такой услужливости и даже немного смутился.
– Не стоит… – сказал он, неловко кашлянув.
– Как я смею? – улыбнулась Коу Дань. – У каждого свои причуды. Мы живем на острие ножа, и для нас эти маленькие странности все равно что молитвы для простых людей – в трудные времена без них никуда. Если другие не понимают – пускай, но как ваша племянница по учению может позволить себе такое пренебрежение?