Взгляд старины Юя скользнул по ее ярко-красным ногтям, и на лице промелькнула редкая скупая улыбка. Приняв позу лотоса, он кивнул с легкой грустью:
– Сколько лет уже прошло с тех времен… Когда Башня Свистящего Ветра присоединилась к Сорока восьми крепостям, мы завязали с темными делами. Теперь я всего лишь старый бездельник, присматривающий за прудом с рыбками, а эти привычки – просто пережитки прошлого. Тебе… эх, незачем потакать старику.
Переступив через себя, он нарочно передвинул несколько чашек на столе, нарушив их порядок. Коу Дань, глядя на его упрямство, покачала головой и с улыбкой снова расставила чашки правильно:
– Дядюшка-наставник, проще от горы избавиться, чем от старой привычки. Зачем себя мучить? Для меня честь угодить вам. Я ведь называю вас дядюшкой наставником. Глава из уважения к вашей дружбе с ее покойным отцом – тоже. Я вам не чужая.
– Если не чужая, зачем говоришь загадками? – с натянутой улыбкой взглянул на нее старик.
– Иной раз я думаю: как же мы отличаемся от остальных, словно в разных мирах живем. Они – под высоким небом и ярким солнцем, а мы… Мы просто тени, что скользят во мраке, не оставляя следов. Можно ли объединить то, что разделила сама природа? – произнесла Коу Дань, слегка опустив веки.
– Молодые еще совсем… Услышали, как снаружи шумят волны, так уже спокойно не сидится? – усмехнулся старик.
– Дядюшка-наставник, вы хоть раз видели убийцу, который бежит от опасности? – многозначительно прошептала она, слегка облизнув уголок рта. – Для убийцы чем больше в мире смуты – тем лучше, разве не так? У меня были сомнения, еще когда вы и мой наставник решили последовать за старым главой в Сорок восемь крепостей: клинок без дела быстро ржавеет.
– Ты права, – кивнул старик, – но решение об отступлении мы принимали вдвоем. Прошло много лет, его уже нет в живых, и теперь ты глава школы. Что бы ты ни решила, я не стану вмешиваться. Если Свистящий Ветер действительно захочет отделиться от Сорока восьми крепостей и снова стать свободным, никто не будет чинить препятствий. Глава Ли никогда никого не держала насильно. Когда она вернется, я сам поговорю с ней.
– Конечно, глава не остановила даже господина Чжоу, когда тот решил уйти, уж нас-то тем более держать не станет, – сказала Коу Дань сладким, немного игривым голоском, но выражения лица не изменила. – Дядюшка-наставник, вы же знаете, что я спрашиваю не об этом.
Старина Юй смотрел на нее, и улыбка постепенно исчезала с его губ. Старческое лицо с обвисшими щеками внезапно стало очень суровым. Коу Дань протянула изящную худую руку – на ладони киноварью был нанесен маленький узор в виде водной зыби:
– Когда-то уединение школы Свистящего Ветра в Сорока восьми крепостях было тесно связано с этим знаком, но вы всегда хранили молчание. Что же на самом деле…
– Коу Дань! – резко прервал ее старик холодным как сталь голосом. – Ты можешь уйти, если хочешь. Но если еще раз осмелишься заикнуться об этой тайне, не вини меня за последствия.
Гостья опешила. Старина Юй поднялся и распахнул дверь:
– Цяньцзи в исправности, ты и сама заметила. Если Северные псы посмеют сюда явиться, их искромсает на кусочки. Уже поздно, ступай.
Коу Дань замерла на мгновение, затем вздохнула, покорно склонила голову и отвесила нарочитый поклон:
– Как скажете, дядюшка. Я слишком много болтаю, простите за дерзость.
Старик все с тем же мрачным видом стоял у двери. Коу Дань взглянула на него мельком, словно боялась разгневать, затем сделала шаг вперед и заискивающе прошептала:
– Эм… В этом году у учеников получилось отличное вино из османтуса. Принести вам пару кувшинов на пробу?
Лицо старины Юя слегка смягчилось, и он едва заметно кивнул. Гостья снова приблизилась, медленно растянув губы в загадочной улыбке, голосок зазвучал еще нежнее:
– Если вы с наставником когда-то решили остаться, на то была причина. Вы бы никогда нас не предали. Раз нельзя, я не стану больше спрашивать. Просто…
Изящная ладонь прильнула к пояснице старины Юя, словно обнимая. Старик, тронутый словами Коу Дань, едва слышно вздохнул – и в этот миг…
Тело старины Юя содрогнулось, он резко развернулся и занес руку для удара.
Но Коу Дань была готова и, закрутившись в легком вихре, отпрыгнула на два чжана назад. Ее губы, такие же огненно-алые, как ногти, расплылись в зловещей улыбке, обнажив белоснежные зубы. В ладони мелькнули тончайшие иглы с синеватым отливом.
– …провожу дядюшку-наставника в последний путь, – хладнокровно закончила она.