Ее жизнь, начиная с самых ранних воспоминаний, всегда была полна суровых лишений и жестокости, поэтому она умела справляться, если кто-то был безжалостен. Но никто не учил ее, как вести себя, когда к ней проявляют доброту.
– Спустись и посмотри, – послышался голос Мужун Цзинхэ.
Ее осторожно приподняли из седла и мягко опустили на землю.
Видимо, она слишком долго сидела, да еще после такой ночи… Стоило ногам Мэй Линь коснуться земли, как все тело обмякло и она едва не рухнула на колени. К счастью, Мужун Цзинхэ тотчас подхватил ее, поддерживая на весу, пока ноги не окрепли.
Когда Мэй Линь пришла в себя, она направилась к кустам, робко ступая по траве. Раздвинув густые заросли, девушка обнаружила лежащего на боку серого зайца. Стрела глубоко прошила его бок, а дыхание уже остановилось. Опершись о ноющую поясницу, Мэй Линь медленно присела и наклонилась. Потом, обхватив заячьи уши, она подняла тушку и обернулась к Мужун Цзинхэ.
Тот величественно восседал на лошади, а сзади показались первые лучи восходящего солнца. В четко очерченном силуэте было трудно разглядеть привычную разнеженность – сейчас всем своим видом он внушал ощущение грозного могущества.
Сначала Мэй Линь решила, что имеет дело с человеком, от которого не будет ни пользы, ни угрозы, но теперь ей представлялось, что перед ней самый опасный из людей. Девушка слегка нахмурилась: не поспешила ли она с выводами?
– О чем задумалась? – поинтересовался Мужун Цзинхэ и потянул поводья, чтобы лошадь медленно подошла к ней.
Заметив его приближение, Мэй Линь испытала необъяснимую тревогу. Она поднялась и заулыбалась:
– Думаю о том, как метко ваше высочество умеет стрелять.
– Если уж подстреливать, то с первого раза. Иначе жертва насторожится, и поймать ее будет непросто, – его тягучий голос отдавал безжалостностью, заставляя сердце невольно сжиматься.
Внезапно Мэй Линь ощутила, что в его словах скрывается нечто большее. Не давая ей опомниться, Мужун Цзинхэ наклонился, вновь подхватил ее, посадил в седло и направил лошадь вглубь леса. Из зарослей время от времени выскакивали фазаны, олени и косули, но принц уже не стрелял, что показалось странным.
– Ваше высочество, разве вы не хотите добыть дичь?
Вчерашняя пирушка показала ей, что количество добычи демонстрировало мастерство охотника и напрямую влияло на его статус и славу. Однако Мужун Цзинхэ лишь слегка хлопнул по зайцу, который болтался у седла, и усмехнулся:
– А это что?
Мэй Линь прикусила язык.
Принц помедлил и добавил:
– В чем смысл стрелять в этих маленьких существ, которые неспособны сопротивляться…
Однако мысль его на этом оборвалась, потому что неподалеку, в природном беспорядке валунов и дикой травы, мелькнула алая тень. Мужун Цзинхэ умолк, поднял арбалет и выпустил стрелу, но сбоку тотчас вылетела чья-то другая, и они со стуком столкнулись. Одна помеха – и алая тень скрылась в глубине леса.
Из-за деревьев выехала Ломэй на своей необычайно высокой черной лошади и, приподняв бровь, холодно воскликнула:
– Мужун Цзинхэ, давай устроим состязание!
Суть состязания заключалась в том, чтобы поймать алую тень, которая так внезапно появилась и стремительно исчезла.
Неясно, как Ломэй удалось оказаться позади них, но по тону ее голоса Мэй Линь поняла, что девушка вовсе не так равнодушна к принцу, как показывает. Наверняка между ними есть более глубокая связь, о которой они не распространяются. И пускай это всего лишь домыслы, с появлением Ломэй лицо Мужун Цзинхэ просияло от слишком очевидной радости.
– Если Ломэй в настроении состязаться, то я непременно составлю ей компанию, – кивнул он с легкой усмешкой, держа в одной руке арбалет, а другой обнимая Мэй Линь за талию.
Сжав ногами бока лошади, он уже собирался помчаться туда, где исчез алый силуэт, но Ломэй преградила ему дорогу.
– Ты возьмешь ее с собой? – спросила она, указав на Мэй Линь своим изящным подбородком, и высокомерно добавила: – Даже если я выиграю, это будет нечестно.
У Мэй Линь сжалось сердце, но она не успела и глазом моргнуть, как Мужун Цзинхэ рассмеялся и мягким рывком опустил ее на землю.
– Жди меня здесь, – велел он, наклонившись к Мэй Линь. Та удивленно посмотрела на принца. Голос по-прежнему звучал мягко, но все его внимание принадлежало другой. Едва договорив, он выпрямился, сжал поводья и исчез в густых зарослях вместе с Ломэй.
Мэй Линь осталась стоять посреди разросшейся травы, и порыв ветра, пронесшийся по чаще, невольно заставил ее содрогнуться от холода. Без лишних раздумий она нашла опушку с мягкой порослью, прислонилась к валуну и задремала. Пусть ее бесцеремонно бросили посреди леса, слабое и больное тело наконец получило передышку, что было не так уж плохо.