Увидев странное выражение его лица, Мертвяк растерялся и хотел было подойти, но не осмелился.
– Ужинать в одиночестве всегда грустно, – тут же объяснил Юэ Цинь. Он был так рад поесть в компании, что не обратил внимания на странные выражения их лиц. Изначально он побаивался Цин Яня, этого невозмутимого человека, который всегда смотрел на всех свысока. Но из-за его связи с Мэй Линь мальчик проникся к нему теплотой.
– Мне нравится, когда много народу. Чем больше людей, тем лучше. Старший брат управляющий, ты не сердись, это была моя идея, брата Мертвяка тоже я позвал.
Сначала Юэ Цинь хотел поужинать с одной только Мэй Линь. Но та, боясь, что к возвращению Цин Яня еда уже остынет, предложила собраться всем вместе. Тогда Юэ Цинь и притащил Мертвяка.
Лицо Цин Яня смягчилось. Чуть заметно улыбнувшись, он произнес:
– Это даже хорошо. Я уже столько лет не ел в компании. – С этими словами он сел рядом с Мэй Линь, взял у нее палочки и положил в котел несколько ломтиков тофу.
Мертвяк тоже успокоился и, наполнив миску рисом, почтительно подал ее управляющему.
Тот взял и, немного помолчав, сказал:
– Ты не мой подчиненный, не церемонься так.
– Да, брат Мертвяк, если будешь стесняться – еда станет невкусной, – с лукавой улыбкой пошутил Юэ Цинь.
Мертвяк покраснел, пробормотал что-то невнятное, но вести себя скованно перестал. Мэй Линь же своим острым глазом заметила, что уши Цин Яня тоже слегка порозовели, и невольно улыбнулась. Ей было не понять, как эти двое могли подружиться, но, если они оба искренни, в этом нет ничего плохого.
Юэ Цинь был сиротой. Когда Мертвяк доставил донесение принца во дворец, Цин Янь послал людей разузнать о семье вестника: оказалось, что его родители давно умерли, а жена вышла замуж за другого. Выходило, что они все здесь одиноки – все четверо. И хотя прошлое и положение каждого различались, вместе им было легко.
Мэй Линь не могла говорить, Цин Янь с давних пор имел привычку есть в молчании, Мертвяк от природы был немногословен – и только Юэ Цинь без умолку болтал, оживляя трапезу.
В самый разгар ужина в дверь постучали, а в следующее мгновение она распахнулась.
– Цин Янь… – начал было Мужун Цзинхэ, однако, увидев сидящих за столом, тут же осекся.
Мэй Линь как раз подкладывала Цин Яню кусочки рыбы. Юэ Цинь же усердно нагружал миску стеснительного Мертвяка мясом и овощами, а тот нерешительно отстранялся. Увидев на пороге Мужун Цзинхэ, все замерли.
Цин Янь опомнился первым, поспешно отставил миску с палочками и поднялся, незаметно заслоняя собой Мэй Линь.
– Господин… – произнес он с недоумением: это было время его трапезы, и он не понимал, что могло заставить принца лично явиться сюда. Тем не менее он без малейших колебаний приготовился выйти.
Однако Мужун Цзинхэ вошел сам.
– Доешь, потом поговорим, – сказал он и сел на кровать Цин Яня. В каюте больше не оказалось стульев, и, кроме кровати, сесть было некуда.
Остальные опомнились и тут же повскакивали со своих мест. Мужун Цзинхэ знаком велел вернуться к трапезе и не обращать на него внимания. Но Цин Янь не мог его так оставить: он заварил принцу чай и только после этого вернулся к столу.
Грозный гость так пристально наблюдал за всей компанией, что они уже не могли сохранять прежнюю непринужденность, и над столом сгустилось напряжение. Даже болтливый Юэ Цинь теперь ел тихо, лишь изредка подкладывая овощи вконец смутившемуся Мертвяку.
Мэй Линь сидела спиной к кровати и ощущала присутствие принца особенно остро – ее словно пожирало пламя. Спокойствие покинуло девушку, а еда застревала в горле.
Спустя какое-то время Цин Янь не выдержал, поставил на стол миску и палочки и под растерянными взглядами ужинавших обратился к принцу, который неспешно потягивал чай и отравлял всех своим взглядом:
– Я поел. – Потом он повернулся к Мэй Линь, пытаясь успокоить ее взглядом. – Когда закончите, иди отдыхать, убирать не нужно. – Поднявшись, он опять посмотрел на принца: – Господин, давайте выйдем и поговорим.
– Нам ничто не мешает поговорить здесь. – Мужун Цзинхэ сидел спокойный, как гора, и даже не шелохнулся. В глазах его читалось упрямство.
Цин Янь понимал, что разозлил господина, но допускал, что сделал это умышленно. Взглянув на Мэй Линь, которая опустила глаза и больше не улыбалась, с тех пор как появился принц, он вздохнул. Но что тут поделаешь? Цин Янь подошел к господину, заслоняя жену от его постоянных будто бы случайных взглядов.
Уголки губ принца тронула легкая насмешливая улыбка. Он, конечно, понял замысел Цин Яня, но ничего не сказал.
– С завтрашнего дня все будут есть в главном зале. Запрещаю прятаться в этих крошечных каютах. А то еще скажете, что ван плохо обходится с прислугой, – равнодушно произнес он.