Накануне соседки услышали топот копыт и теперь нарочно пришли разузнать, в чем дело. Увидев, что муж Мэй Линь вернулся, да еще и совершенно здоров, они не смогли скрыть изумления. Не успели они переброситься и парой слов, как Мужун Цзинхэ, уже одетый, вышел из дома. Совершенно не смущаясь, он кивнул женщинам в знак приветствия. Они впервые увидели его таким – высоким, статным, с еще не убранными волосами, рассыпавшимися по плечам. Перед ними был совершенно другой человек. Женщины снова засмущались и, поздравив его с выздоровлением, поспешили удалиться. Проводив их, Мэй Линь закрыла дверь и, обернувшись, поймала пристальный взгляд Мужун Цзинхэ. Девушка удивилась, но ни о чем не спросила, а вместо этого пошла на кухню и налила ему в небольшой чан горячей воды для умывания.
Затем принц попросил расчесать ему волосы.
– Ты уже можешь говорить? – внезапно спросил он.
Мэй Линь на мгновение замерла, но так как зеркала в доме не было, то он не видел ее лица. Он уже хотел нетерпеливо повернуться, но тут она продолжила расчесывать его волосы, так и не ответив на вопрос.
Мужун Цзинхэ сдержал вспыхнувшее недовольство и, дождавшись, когда она закончит с его волосами, схватил ее за худенькое запястье и притянул к себе, впиваясь взглядом своих темных глаз в ее невозмутимое лицо.
– Почему не отвечаешь мне? – яростно спросил он. – Я же ясно слышал, как ты с ними говорила…
Радость от того, что она может говорить, блекла и таяла из-за ее нежелания отвечать.
Мэй Линь молча смотрела в глаза Мужун Цзинхэ, полные нетерпения и тревоги. На миг растерявшись, она все же не испугалась. Осторожно подняв руку, она прикрыла ему глаза и, заметив недоумение на его лице, не смогла сдержать улыбки. Сейчас она ему не рабыня и больше не обязана ему на все отвечать и во всем угождать. Как же это прекрасно… Мэй Линь так и не удостоила Мужун Цзинхэ ни словом и не дала ему возможности рассказать, почему он вернулся.
Время подошло к обеду. Девушка накрыла богатый стол и села напротив принца. Мужун Цзинхэ молчал, больше не принуждая ее говорить. Мэй Линь подкладывала ему еду, и он съедал все, сколько бы она ни положила. Улыбка на ее лице становилась все шире, пока накопленная в сердце горечь не ушла окончательно.
Она впервые – и наверное, в последний раз – проводила с ним Новый год. О чем тут жалеть?
Поев, Мэй Линь убрала посуду и стала складывать одеяла.
– Противоядие готово, – вдруг сказал Мужун Цзинхэ своим звучным голосом, встав позади нее.
Мэй Линь кивнула.
Заметив на простынях следы их вчерашней любви, она покраснела и замешкалась, но все же продолжила уборку. Постирать… еще успеется.
Девушка достала из сундука узелок и принялась складывать вещи.
Мужун Цзинхэ наблюдал за ней, сжимая кулаки. На сердце словно лег камень, не давая возможности дышать. И даже когда деревня скрылась в туманной дали, ему так и не стало легче.
Через два дня они прибыли во дворец правителя Цзинбэя в Чжаоцзине.
Мэй Линь не увидела ни Цин Яня, ни Мертвяка – зато Юэ Цинь был тут как тут. Заметив ее, он онемел от удивления, глаза его покраснели. Он тут же бросился к ней навстречу, чтобы вытолкнуть за дверь.
– Зачем ты вернулась? Если решила уйти, то почему не ушла подальше? Иди, иди! Видеть тебя не хочу! – Он злился, словно львенок, обжегший хвост.
Из-за его напора Мэй Линь едва не упала, но ее вовремя подхватил Мужун Цзинхэ. Второй рукой он отшвырнул Юэ Циня в сторону. Тут же явились слуги и бесцеремонно уволокли мальчишку, как дворового кота.
Мужун Цзинхэ не рассердился на Юэ Циня, только странно посмотрел на Мэй Линь и негромко сказал:
– Он беспокоится о тебе. Но знаешь, Муе Ломэй ведь спасла меня. Я не могу просто стоять и смотреть, как она умирает.
Вот и объяснение, зачем он явился в Лаовоцзы. Мэй Линь мысленно выдохнула и, не изменившись в лице, ждала, что он скажет дальше. Но Мужун Цзинхэ не стал продолжать. Он поднял руку, чтобы коснуться ее щеки, однако девушка с улыбкой отстранилась. Это дворец правителя Цзинбэя, а не ее дом, и здесь она не хочет получать ни капли нежности. Рука Мужун Цзинхэ повисла в воздухе, и он на мгновение замер, а потом взмахнул рукавом и пошел прочь.
Улыбка исчезла с губ Мэй Линь. Девушка медленно вышла на середину зала, оперлась дрожащей рукой на подлокотник кресла и опустилась в него. Она больше не рабыня принца и даже не жена его слуги. Она знала, что ее дни сочтены, но при всем своем могуществе что может сделать принц с человеком, которому нечего терять? Единственное, чего она хотела – не позволить ему в последние дни ее жизни давить на нее и ставить в унизительное положение. Хотя бы сейчас она хотела принять решение сама.