– Если тебе нравится, то… – тут же ответил он, но не успел договорить.
– Принц Мужун, хоть для простолюдинки – великая честь внести свой скромный вклад в спасение будущей принцессы, у меня осталось некое опасение. Если его не рассеять, я вряд ли смогу всецело посвятить себя служению вам и вашей невесте, – почтительно сказала Мэй Линь, опустив глаза. И пусть она уже решила оборвать все связи с ним, на словах «ваша невеста» ее губы невольно дрогнули.
Мужун Цзинхэ изменился в лице. Из ее уст такие фразы звучали особенно колко. И ведь в ее тоне и выражении лица не было ни тени насмешки – лишь почтительность, вроде как и нет повода выйти из себя.
– Что тебе нужно? Говори прямо, не ходи вокруг да около, – сдерживая недовольство, проговорил он, и взгляд его стал холодным и жестким.
Мэй Линь едва заметно улыбнулась, потупившись и сделав вид, что не замечает его раздражения.
– Тогда простолюдинка не будет церемониться.
Она выделила голосом слово «простолюдинка», будто напоминая ему и себе, что она свободна и больше никому ничего не должна.
– Мне, недостойной, негоже быть обузой для Цин Яня. Осмелюсь попросить ваше высочество выхлопотать у него для меня письмо о расторжении брака.
Когда-то она задумывалась о тихой жизни с Цин Янем, но в итоге все же оставила эти мысли. Незачем вовлекать его в свои беды…
Мужун Цзинхэ явно не ожидал такой просьбы, и уголки его губ дрогнули.
– Хорошо, – сказал он. Он выдал ее за Цин Яня, чтобы оставить возле себя. Под защитой своего мужа она была бы в безопасности от козней Ломэй, да и саму Ломэй это избавило бы от беспокойства. Но кто бы мог подумать, что первым, кто не выдержит, увидев ее чужой женой, будет он сам! Да и потом, как оказалось, брачные узы не смогли помешать ей уйти. Поэтому он легко поддержал ее намерение разорвать супружеские отношения с Цин Янем.
Его настроение начало улучшаться, но следующие слова его опять испортили.
– После этого господин не должен больше распоряжаться судьбой простолюдинки. Лучше всего… нам никогда не встречаться, – последнее она произнесла чуть слышно, боясь пробудить в нем ярость. Ей и так осталось недолго, но, даже если шаман спасет ее, все равно лучше не иметь ничего общего с принцем. Кто знает, в какие передряги он попадет – ей и сотни жизней не хватит на такие испытания.
От его чуткого слуха не ускользнуло ни одно ее слово. Будучи человеком гордым и честолюбивым, он уже испытывал душевное смятение и хотел даже убить ради нее Муе Ломэй, которая спасла ему жизнь. Но оказалось, что Мэй Линь не испытывает тех же чувств и хочет разорвать их связь, и в его груди вспыхнули невыразимые горечь и обида.
Он усмехнулся, отвел глаза, до этого мгновения устремленные на нее, и пренебрежительно бросил:
– Девице не нужно беспокоиться. Если бы не генерал Муе, ван бы сейчас с ней не возился.
Согласился он или нет? Сердце Мэй Линь сжалось, она была несколько сбита с толку. Подняв голову, она увидела его высоко вздернутый подбородок, и ей захотелось потребовать письменного подтверждения. Но, вспомнив его вспыльчивый характер, она решила не настаивать.
Шаман все это время находился рядом и то ли не понимал, о чем они говорили, то ли решил не вмешиваться в их дела. Он, улыбаясь, наслаждался красотами сада, и в глазах его читалось восхищение.
Когда Мэй Линь подошла, он наклонился, сорвал у своих ног два стебля тысячелистника и, удалив с них листья и цветы, разделил на несколько частей. Потом шаман поднял взгляд на Мужун Цзинхэ.
– Нужно войти в воду.
Мэй Линь удивилась – зачем принцу спускаться в источник? Тот напрягся, и в глазах его мелькнула неуверенность.
Спуститься в воду означало снять одежду.
Принц сердито взглянул на озадаченную Мэй Линь и медленно спросил:
– Можно в легкой одежде?
Он не хотел, чтобы ее тело увидел кто-то другой.
Шаман кивнул.
Мужун Цзинхэ схватил Мэй Линь и потащил за собой. Среди своих сменных одежд он выбрал непрозрачный голубой халат-чаншань, тонкий, словно крылья цикады.
– Раздевайся, – велел он, подойдя к ней с халатом в руках. Видя ее нерешительность, он, не желая тратить лишних слов, сорвал с девушки пояс и снял верхнюю одежду.
– Эй, эй… ты… выйди… я сама. – Мэй Линь поняла, что входить в воду придется ей, но почему тогда шаман обращался к Мужун Цзинхэ? Однако сейчас было не до раздумий: она то и дело уворачивалась от его необычайно проворной руки, при этом пытаясь его прогнать. Они только что разорвали отношения, а этот человек словно не знал о приличиях.