Наивный Юэ Цинь не подозревал, что его замысел провалился. Решив, что Мужун Цзинхэ забыл об этом деле, он тайком отправился проведать Мэй Линь. Так и раскрылось ее местонахождение.
Мужун Цзинхэ не хотел предвосхищать события: сначала он покорил всю Поднебесную, а уже потом поселил Мэй Линь и шамана в том самом дворе, где повсюду цвели весенние цветы. Пока Мэй Линь спала, он находился на полях сражений. Теперь, когда в империи воцарился мир, ее тело наполнилось жизненными силами, и она пробудилась.
Конечно, шаман ничего не стал говорить Мэй Линь о Мужун Цзинхэ – это было не его дело. Он лишь сказал, что в этом дворе круглый год цветут весенние цветы.
Она не ожидала, что воскреснет, и хотя еще не могла свободно двигаться, чувствовала себя намного лучше, чем прежде. Более того, теперь все ее тело испытывало небывалую легкость.
– А благородный гу еще внутри меня? – спросила Мэй Линь. Приняв столько страданий от этого паразита, она теперь не знала, что и думать об этом.
– Конечно, нет, – улыбнулся шаман. – Когда ты очнулась, он превратился в живительную энергию в твоих меридианах.
Мэй Линь вздохнула с облегчением, ощущая неведомое прежде спокойствие. Повернувшись к окну с узорчатой резьбой, она почувствовала ласковое дуновение теплого, нежного весеннего ветерка, и уголки ее губ дрогнули.
Так он стал императором… Он всегда хотел стать императором. Вот почему он собирался жениться на Муе Ломэй и не позволил Мэй Линь стать его женой. Разве найдется император, готовый взять в жены такую, как она, – безродную простолюдинку? Но почему он все еще ее держит здесь? Мэй Линь внезапно заволновалась. Если сейчас вся Поднебесная принадлежит ему, то разве он не станет еще более бесцеремонным и деспотичным?
Мужун Цзинхэ наотрез отказывался признать, что его душа трепещет при мысли о встрече с ней.
Однажды, завершив утренний прием, он увидел у ворот зала Тайхэ стражника из сада Мяньчунь. Сердце императора ухнуло вниз от испуга, что с Мэй Линь что-то случилось. Но, заметив на лице стражника улыбку, он пришел в себя. А когда тот сообщил Мужун Цзинхэ, что девушка очнулась, он, даже не сменив парадную одежду, тут же бросился к ней.
Сад находился за пределами дворца. Бежать туда в таком виде означало устроить переполох в столице. Цин Янь, поняв, что не в силах его удержать, тут же распорядился подготовить колесницу.
Добравшись до сада, император долго медлил перед входом в покои Мэй Линь. В конце концов, так и не решившись войти, развернулся и пошел обратно.
Цин Янь, который сопровождал его, был ошарашен его поведением, но потом понял, что государь решил переодеться.
После покорения Сияня и возвращения в столицу, помимо утренних аудиенций, Мужун Цзинхэ все свое время проводил в саду Мяньчунь. Поэтому там у него было несколько смен одежд. Переодевшись в голубой парчовый чанпао, император снова подошел к покоям Мэй Линь. Понимая, что откладывать больше нельзя, он поднял голову, выдохнул и вошел внутрь.
Мэй Линь была одна. Как и прежде, глаза ее были закрыты, и она спала глубоким сном. Мужун Цзинхэ растерялся, и все его бурные чувства – трепетное ожидание, мучительное волнение и радость от ее пробуждения – сразу утихли, сменившись глубокой печалью. Он подошел, сел на краешек кровати и, проведя пальцами по ее лицу, нагнулся и поцеловал.
Мэй Линь сквозь сон ощутила на лице влажное прикосновение и проснулась. Еще не очнувшись от дремы, она открыла глаза и увидела то, что не забудет до конца своих дней, настолько невероятным было это зрелище. Человек перед ней, даже будучи полностью парализован или измучен болью, разъедающей тело, даже когда жизнь его висела на волоске, не терял самообладания и осыпал ее колкостями. Она не помнила, чтобы он показал хоть каплю уязвимости или беспомощности. А теперь его лицо искажено страданием… она что, все еще спит?
– Почему ты плачешь?
От ее слов мужчина, склонившийся над ней в порыве нежности, замер, а затем резко отпрянул, как от раскаленного железа, и поспешно отвернулся.
Мэй Линь протерла глаза и медленно села. Вскоре после своего возвращения она почувствовала усталость, потому решила немного поспать. И не ожидала, что, проснувшись, увидит его… да еще таким.
Казалось, с их расставания, когда Мужун Цзинхэ срочно отправился в Наньюэ, прошло всего дней двадцать, не более.
– Тебе показалось. – Он снова повернулся к ней. От слез не осталось и следа, но его покрасневшие глаза и хрипота в голосе выдавали то, что он не желал признавать.
Мэй Линь заметила, что он, несмотря на свой спокойный вид, не мог скрыть смущение и напряжение. Подумав немного, она решила не смущать его дальше и, вспомнив о чем-то, поспешно встала с постели.