Ей казалось, что она двигается быстро, но со стороны ее движения выглядели медленными и скованными. Мужун Цзинхэ слегка нахмурился, сразу оказался рядом и подхватил ее на руки.
– Что ты собираешься делать?
Мэй Линь вздрогнула. Она хотела поприветствовать его почтительным поклоном, ведь как-никак он теперь император. Но кто бы мог подумать, что, не успев ступить на пол, она окажется в его объятиях. Поэтому она решила притвориться, что не поняла, в чем дело.
– Я так долго спала. Хочу пройтись.
Мужун Цзинхэ посмотрел на нее недоверчиво, но все же достал из шкафа у кровати накидку, хорошенько укутал девушку, а затем на руках вынес наружу.
– Ладно… я сама могу идти, – безнадежно возразила Мэй Линь: она ведь не беспомощная калека.
Она растерялась: как теперь к нему обращаться? По имени? «Господин»? «Ваше величество»? «Ваша светлость»? Первые два обращения уже нельзя было использовать, а последние два вызывали у нее странную неловкость, и слова застревали в горле.
– Хм, – только и сказал Мужун Цзинхэ, но не выпустил ее, а прижал еще крепче, так что она почувствовала, как сильно бьется его сердце. Откуда ей было знать, о чем он в тот момент думал. «Я несколько дней носил на себе мертвое тело незнакомой женщины, тебя-то я буду носить на руках столько, сколько захочу». Конечно, о том унизительном эпизоде она никогда не должна была узнать.
Дойдя до внутреннего дворика, он наконец опустил ее на резную кушетку, которую слуги поставили прямо под аркой из цветущих роз.
Но Мэй Линь и не думала лежать спокойно. Она тут же приподнялась, опираясь на подлокотник, и вдруг обнаружила, что на ней нет обуви. Растерявшись на миг, девушка опустила босые ноги на шерстяной ковер, расстеленный под цветочным навесом.
Через мгновение подали туфли, Мужун Цзинхэ принял их и наклонился, чтобы лично обуть Мэй Линь, отчего та опешила и отдернула ноги, спрятав их в складках одежды на кушетке. Подняв голову, она с удивлением узнала в слуге, подавшем обувь, Цин Яня. Он совсем не изменился. Она широко ему улыбнулась.
Цин Янь ответил ей легким поклоном, улыбаясь одними глазами.
– Цин Янь, возвращайся во дворец и принеси доклады, – громко приказал Мужун Цзинхэ с легким недовольством в голосе.
Мэй Линь отметила его хмурое выражение лица. Очевидно, когда он отдавал распоряжения Цин Яню, то в нем естественным образом пробуждалось императорское величие. Теперь разница между ними проявлялась все отчетливее, и хотя она и раньше была немалой, все же это обстоятельство заставило девушку пасть духом.
Дождавшись, когда Цин Янь уйдет, она опустила взгляд на мужчину, который все еще сидел у ее ног.
– Ты… Так ты теперь император? – спросила она робко, словно не знала об этом.
– М-м, – невозмутимо буркнул Мужун Цзинхэ и, подхватив ее ногу, начал обувать.
Мэй Линь не смела пошевелиться. Отказаться было непозволительно, но и принять такую милость – невозможно. Однако он не изменился в лице, будто в том, что император лично обувает женщину, не было ничего необычного. Она подумала, что попробует воспринимать его как прежнего капризного и ребячливого правителя Цзинбэя, и спросила:
– Раз уж ты стал императором, прежние обещания еще в силе?
Мужун Цзинхэ остановился и, немного помедлив, ответил:
– Разводное письмо в твоих покоях. Вы с Цин Янем больше не состоите в браке.
«И потому не смей его одаривать такими улыбками», – добавил он про себя.
Мэй Линь захлопала ресницами, ожидая продолжения. Но он молча надел ей вторую туфлю и поднялся.
– А… остальное? Я могу уйти, когда пожелаю? – не вытерпев, спросила Мэй Линь. Она, конечно, не ждала, что он женится на ней – и не думала, что останется с ним, уже исцеленным, навсегда.
Лицо Мужун Цзинхэ дрогнуло от ее слов, но он не разгневался. Помолчал, заложив руки за спину и подняв голову к небу, и как ни в чем не бывало сказал:
– Не помню, чтобы я такое обещал.
– Но… но ты согласился… согласился… – Взволнованная Мэй Линь резко вскочила, но не удержалась на ногах и чуть не упала. У стоявшего спиной Мужун Цзинхэ словно глаза были на затылке – он мгновенно обернулся и удержал ее в своих объятиях.
– Если не можешь стоять, зачем пытаться? Не надо так изводить себя.
Слова его звучали как упрек, но в голосе была такая нежность, что Мэй Линь растерялась.
– На что я согласился? – спросил он.
Мэй Линь опомнилась, подумала о прошлом… и не нашлась с ответом.
Он и правда ничего такого не обещал.
Мужун Цзинхэ опустил взгляд на оцепеневшую девушку, и в его темных глазах вспыхнули радостные огоньки. Он обхватил ее за талию, прижал к себе и, склонив голову, уткнулся лицом ей в шею.