Он сделал вид, что разгневался, и заявил, что хочет поохотиться в одиночку, после чего углубился в лес. Даже отойдя на приличное расстояние, он все еще ощущал на себе пристальный, хищный взгляд Мужун Сюаньле – будто за ним следил не человек, а стервятник, готовый вцепиться в мертвое тело. Мужун Цзинхэ был вынужден распрямить спину, надеясь, что движение немного восстановит внутреннюю циркуляцию энергии и уменьшит боль.
А потом все сбылось. Подтвердилось его дурное предчувствие, не оставлявшее с самого утра, когда он узнал, что охоту затеял именно Мужун Сюаньле.
В наступившей тьме его подстерегла засада.
Император строго-настрого запретил младшему сыну надевать доспехи и участвовать в сражениях. Но на этот раз сделал исключение.
Ему трудно было не защищаться. Хорошо хоть напали всего двое. Больше проверка, чем попытка убийства.
По-видимому, слух о его болезни уже начал просачиваться, и кто-то просто хотел в этом удостовериться. Но пока подтверждения не было, действовали осторожно.
Он поставил на карту все. Понимал, что повторяет прошлое и снова рискует разорвать меридианы, но применил смертоносный прием – и убил обоих.
А потом его накрыла незамедлительная жестокая реакция внутренней силы. Когда лошадь, испугавшись, понеслась вглубь леса, он упал с нее, а, очнувшись, обнаружил себя рядом с Мэй Линь. Из их разговора с мальчишкой он быстро понял: Мэй Линь, при всей своей внешней жесткости, в душе человек мягкий. А мальчик – и подавно. Поэтому он решил прикинуться бесчувственным и воспользоваться этим, чтобы вырваться из гор.
Это был редкий шанс покинуть Чжаоцзин. Да, немалой ценой – возможно, на карту придется поставить свое будущее, но он был готов.
Выбираться оказалось нелегко. Некоторые участки были непроходимы для носилок, и их пришлось бросить. Мэй Линь была вынуждена тащить Мужун Цзинхэ либо волоком, либо на спине.
Но несмотря на все трудности, через пять дней пути, когда в небе снова закружил кречет Мужун Сюаньле, они достигли окраины леса и гор. Однако, когда увидели военный лагерь, им пришлось снова отступить.
– Это армия Лу Чэна, – спокойно объяснил Мужун Цзинхэ и закрыл глаза.
Он не стал вдаваться в подробности, но Мэй Линь поняла без слов: приказ перекрыть горы Чжуншань наверняка отдал сам император. Никто другой не решился бы использовать армию в таких целях. Значит, все дороги преграждены.
«Заблокировал горы, но никого не отправил их прочесывать… Отец, ты и правда так боишься меня?»
На его губах мелькнула горькая усмешка, тут же уступившая место решимости. Мэй Линь не разбиралась в дворцовых интригах, но даже она поняла, что выходить из укрытия подобно смерти.
Они тихо отступили. Мужун Цзинхэ не возражал, а значит, был с ней согласен.
– Что будем делать? – спросила Мэй Линь, когда они спрятались в расщелине скалы.
– Если я не вернусь, они начнут обыскивать лес. Мы не можем здесь оставаться, – шепнул Мужун Цзинхэ после некоторых раздумий.
Мэй Линь нахмурилась:
– Я могу оттащить тебя к самой опушке… но дальше не пойду.
С Муе Ломэй на хвосте ее наверняка уже считают особо опасной беглянкой, поэтому в ловушку она не полезет. Глаза Мужун Цзинхэ, обычно полуприкрытые, вмиг распахнулись:
– И ты на такое осмелишься?!
После нескольких дней пути он наконец перестал называть ее ничтожной рабыней.
– Думаю, можно попробовать, – Мэй Линь не удержалась от смешка.
Мужун Цзинхэ помолчал, затем пошевелил пальцами и, как в прошлый раз, схватил ее за лодыжку, которая как раз была под рукой. Но опять ничего не сказал.
У Мэй Линь сразу исчез весь запал.
– Я слышал, что с горами Чжуншань связано одно предание. – Его лицо вдруг стало до странного задумчивым. – Говорят, один человек заблудился здесь, вошел в расщелину между скал и, пройдя ее, оказался на территории Аньяна.
– Аньяна?
Мэй Линь даже растерялась, а затем покачала головой, сочтя рассказ полной чепухой. До Аньяна отсюда не меньше двухсот ли, и даже в повозке понадобится несколько дней. Как можно попасть туда через какую-то прореху в скале?
– Это не просто россказни… – тихо произнес Мужун Цзинхэ, заметив недоверие на ее лице.
Откуда ей было знать, что ради побега из клетки под названием Чжаоцзин он не упустил за эти годы ни одной возможности: его приближенные проверяли даже самые невероятные слухи.