Двенадцать человек давно стали двенадцатью изуродованными трупами. Из-за отсутствия солнца в этой долине тела еще не начали разлагаться, зато на них отчетливо просматривались следы ранений и каннибализма. Эта сцена потрясла четверых путников – именно тогда в их сердцах проклюнулись семена страха и отчаяния, которые позже с безумной скоростью разрослись.
На третий день один из них сошел с ума и вытащил кинжал. Мертвяк владел только простыми приемами кулачного боя – ему было далеко до настоящих мастеров боевых искусств. Именно поэтому он предпочел скрыться, пока двое других пытались утихомирить безумца. Он понимал, что, оставшись с ними, погибнет не от голода, а от их руки. Вот почему, когда безумец пришел в себя, Мертвяк так и не вернулся.
Когда троица принялась искать его, он все время петлял вокруг валунов и, сам того не ожидая, выбрался из заколдованного круга. Но самым удивительным было то, что он стоял совсем рядом со своими бывшими спутниками, видел все, что они делают, а те будто вовсе его не замечали.
Позже он не смог выйти из того пространства, куда попал, как ни пытался. Трое других даже не успели толком ощутить голод и жажду – гораздо раньше они сошли с ума от отчаяния и страха неизбежной смерти. Когда все трое скончались, Мертвяк подобрал остатки припасов и после долгих блужданий сумел выбраться в безопасное место.
Все эти восемь лет он не переставал искать выход, испробовал все возможные пути, но каждый раз оказывался в тупике.
За это время здесь побывало немало людей. Он наблюдал за ними, как за актерами на сцене: видел, как они по-разному умирают, как смерть обнажает их настоящие лица. Иногда ради драгоценной крови он даже «помогал» им испустить дух, когда они были в агонии.
От его рассказа хладнокровная и ко многому равнодушная Мэй Линь невольно сглотнула. Тошнота подступила к горлу, и она невольно прижала к себе Мужун Цзинхэ.
Мертвяк не стал подробно рассказывать, как выживал восемь лет, да они и не хотели знать.
– Ты охотник за трупами, – произнесла Мэй Линь.
Это было утверждение, а не вопрос. Наверное, только это занятие могло ему выдержать столь жуткое напряжение и прожить восемь лет в аду, не сойдя с ума. Она бы точно не справилась. Единственное, что ее смущало: он говорил, что немного умеет драться, но, когда нападал, двигался неловко и неумело.
Мертвяк опустил голову, молча признавая ее правоту.
Мужун Цзинхэ уже притерпелся к новым обстоятельствам и чувствовал себя лучше. Пока Мертвяк рассказывал свою историю, принц вернул себе привычное бесстрастие, и по выражению лица нельзя было догадаться, о чем он думает.
– Вчера ты не стал нас убивать. Ждал, пока мы обессилеем от голода, чтобы пустить нам кровь, не так ли? – равнодушно спросил Мужун Цзинхэ.
Этот доходяга точно не одолел бы двоих. А если бы даже сумел, то в ходе схватки могло бы вытечь много крови. Непозволительная роскошь для места, где нет ни капли воды.
Мертвяк задрожал и как будто сделался меньше. В его глазах, едва виднеющихся из-под спутанных волос, мелькнули испуг и удивление оттого, что его раскусили. Но он не стал отпираться.
Мужун Цзинхэ кивнул и добавил:
– Поешь чего-нибудь, а потом снова проведи нас своими дорогами.
Мертвяк долго с опаской смотрел на него и, лишь убедившись, что на него не злятся, медленно выпрямился.
– Я сегодня… уже ел… – пробормотал он, поднимаясь на ноги. Он давно забыл о том, что такое сытость: ел раз в день, и то немного.
Мужун Цзинхэ, конечно, понятия не имел, как часто он ест. Но поскольку Мертвяк все же мог стоять на ногах, пусть и дрожа, принц кивком велел девушке развязать его. Они вновь продолжили путь – теперь Мэй Линь везла принца, следуя за неожиданным провожатым.
Сначала Мертвяк удивился, что его развязали, но потом преисполнился благодарности. По пути он не раз пытался помочь Мэй Линь с тележкой, однако принц каждый раз отказывался.
Идти с проводником оказалось легче. Они снова попали на тот участок, где раньше бродили по заколдованному кругу, но, двигаясь за Мертвяком, сумели его покинуть. Потом они дважды обошли пространство около лачуги Мертвяка, и Мэй Линь окончательно выбилась из сил.
– Это же природный лабиринт, – сказал Мужун Цзинхэ из бамбуковой тележки, и уголки его губ вытянулись в странной улыбке. В глазах вспыхнул причудливый огонек, какого девушка раньше не замечала. Они с Мертвяком даже немного оживились и с надеждой посмотрели на принца.
Мужун Цзинхэ жестом велел Мэй Линь принести палку. Она огляделась, но не нашла поблизости ничего подходящего. Девушка уже собиралась отрезать ветку бамбука с тележки, как вдруг две тонкие руки протянули ей плотную белую кость. Мэй Линь едва не вздрогнула, но быстро взяла себя в руки и с улыбкой поблагодарила Мертвяка. Следуя указаниям Мужун Цзинхэ, девушка принялась чертить на песке гладкой, как нефрит, локтевой костью.