Принц и правда казался равнодушным. Он лежал на земле, и прямо перед его глазами качался крошечный голубой цветок размером со шляпку гвоздя. Тонкий стебелек едва держал на себе хрупкий венчик, дрожащий на ветру. Лепестки напоминали тончайший фарфор – полупрозрачные и такие нежные, что, казалось, дотронься до них – рассыплются. В его взгляде вдруг промелькнула неуловимая, потаенная печаль, будто он вспомнил о чем-то.
Глядя на него, Мэй Линь подумала, что за время, проведенное в горах, с его лица как будто сошла маска вечно нетрезвого, распутного гуляки. Осталась только болезненная бледность, но с ней он выглядел даже привлекательнее. Конечно, она и в мыслях не допускала, что видит в принце такую перемену, потому что проникается к нему симпатией.
Мужун Цзинхэ просто мастерски воспользовался ситуацией, вдруг осознала Мэй Линь. Едва ли не сразу стало понятно, что Мертвяк хоть и жутковатый с виду, но на деле прямодушный и наивный человек. Он был готов вернуться в ад, лишь бы остаться с ними, а значит, точно не сбежит по дороге. Принц же не только передал послание при его помощи – он заодно избавился от неудобного спутника. Разом убил двух зайцев.
– Какой расчетливый человек, – пробормотала она и больше ничего не сказала. Он всегда умел обернуть все в свою пользу – пора бы ей уже привыкнуть.
Полученный опыт научил их, что к путешествию через каменный лес лучше основательно подготовиться. Мэй Линь успела сплести грубую циновку и сделать несколько факелов, пропитанных сосновой смолой. В качестве провизии она взяла не только дикорастущие плоды, но и запеченный батат. Брать мясо в этот раз они не стали, и не только потому, что Мужун Цзинхэ его не ел – в глубине души Мэй Линь сама немного брезговала.
По дороге принц заявил, что, как военный, умеет ориентироваться на местности, поэтому теперь им удалось войти в каменный лес без серьезных происшествий и блужданий по кругу. Пусть дорога и не была легкой, зато они успешно миновали петлю, в которой увязли в прошлый раз. Мужун Цзинхэ пояснил, что, раз каменный лабиринт создан самой природой, здесь нет потайных ходов и ловушек, как в тех, которые строят люди. Если бы это был рукотворный лабиринт, пришлось бы куда сложнее. Да, здесь опасно, но такое место не могло удержать Цанчжун-вана.
Едва он успел договорить, как под ногами Мэй Линь что-то хрустнуло. Земля разверзлась, и девушка полетела вниз. Висящий у нее на спине Мужун Цзинхэ отправился следом. На полпути тележка зацепилась за сгнившую доску, но вскоре сорвалась. Все – и люди, и груз – рухнуло в темноту.
Впрочем, неожиданно появившийся провал оказался неглубоким. Падение что-то смягчило, и серьезных травм удалось избежать. Зато от прилетевшей сверху тележки в голове долго гудело. Едва отдышавшись, Мэй Линь с руганью скинула с себя поклажу, вытащила огниво и зажгла факел.
Наспех осмотревшись, девушка с облегчением заметила, что земля в яме не была черной, как в выжженной части лабиринта. Она отставила горящий факел, сняла с пояса веревку и, отодвинув тележку, наконец разглядела лицо Мужун Цзинхэ – мертвенно-бледное, на первый взгляд без малейших признаков жизни. Глаза его были закрыты, а грудная клетка не шевелилась.
Сердце Мэй Линь пропустило удар. В панике она сбросила с принца все, что могло на него давить, осторожно приподняла его и приложила пальцы к носу. Кожи коснулось едва заметное колыхание, и девушка выдохнула. Потом привычным жестом она нажала на точку под носом, влила ему в рот воды – и спустя некоторое время Мужун Цзинхэ наконец пришел в себя.
Как выяснилось, в итоге он упал первым: веревка, за которую была привязана тележка, на миг задержала Мэй Линь, а принц сразу полетел вниз. Все остальное рухнуло прямо на него. Неудивительно, что он отключился.
Яма была широкой внизу и узкой вверху. Над головой виднелась дыра в прогнивших досках. Похоже, они оказались в вырытой кем-то ловушке. Выбраться отсюда – непростая задача даже для здоровых людей, что уж говорить о паре калек.
Мэй Линь обошла дно ямы с факелом – всюду валялись ржавые обломки оружия, в углу она заметила три скелета. Один съежился, другой в попытке вылезти замер в неестественной позе. Лишь третий сидел с прямой спиной в позе лотоса, его размеры и крепкие кости указывали на некогда могучее телосложение. На коленях у него лежал массивный боевой кинжал с золотистой спинкой. У всех троих кости были черными, словно выжженными.
– Помоги мне подойти, – прохрипел Мужун Цзинхэ, стиснув зубы от боли.