Пламя разгоралось, озаряя все вокруг и наполняя пространство удушающим жаром.
Мужун Цзинхэ тоже слегка испугался, но растерянность Мэй Линь так его позабавила, что он не удержался от смеха. Прищурившись, он дал глазам привыкнуть к яркому свету, а потом начал разглядывать все вокруг.
Они оказались в огромной пещере – судя по всему, изначально естественного происхождения, потому что сверху свисали сталактиты. Правда, лежа на полу, принц видел только свод пещеры, тоннель, по которому они пришли, и место, где Мэй Линь оставила факел.
Там, где раньше он мог различить только два белых каменных столба и лестницу, на самом деле высилась целая чаща из десятков таких столбов. Это ужасно напоминало каменный лес наверху, только здесь глыбы были в человеческий рост – будто кто-то сделал уменьшенную копию настоящего леса.
Неужели все это – дело рук человеческих? Принцу становилось все тревожнее. Кто и зачем возвел столь грандиозное строение? Гробницы императоров рода Мужун не могли сравниться с этой ни по масштабу, ни по сложности архитектуры. Однако тут нет ни драконов, ни фениксов – значит, это не императорское захоронение. Но если не императорское… как получилось воздвигнуть такую усыпальницу?
Пока он ломал голову над этой загадкой, Мэй Линь уже пришла в себя и, подхватив его под руки, потащила обратно к верхнему проходу.
– Лучше иди к середине пещеры, – быстро велел он, глядя на другой конец каменной дорожки.
Там стоял белоснежный каменный лес – будто ледяной остров посреди огненного моря: холодный, строгий, нетронутый, он лишь отражал огонь и переливался смутным розовым сиянием. Несмотря на гнетущую атмосферу этого места, красота леса завораживала.
Мэй Линь подумала, что они, возможно, потом не смогут выбраться с этого «острова», но все же доверилась принцу. В конце концов, пока они вместе, он еще ни разу не ошибся. К тому же палящий жар не оставлял времени на раздумья – и девушка решительно направилась к лесу.
Когда она подняла Мужун Цзинхэ чуть выше, тот наконец сумел разглядеть, что скрывалось за пределами каменной дорожки. По обе ее стороны бушевало море огня, а за ним виднелось еще по одной каменной дорожке со статуями чудовищ и невиданных зверей. На равных расстояниях от этих дорог тянулись следующие. А в конце каждой из них виднелись проходы – с высокими и низкими сводами, с каменными дверьми и чудовищами-стражами.
Жар волнами обрушивался на принца и обжигал горло. Мужун Цзинхэ перевел взгляд на ближайшую статую – это был каменный зверь с птичьей головой. На обессиленном лице принца промелькнула усталая ухмылка.
– Кха… Глупая женщина! – с досадой выдохнул он.
Мэй Линь тащила Мужун Цзинхэ из последних сил, стараясь двигаться как можно быстрее, хотя его тяжесть замедляла шаг. Услышав эти слова, она даже не стала сердиться, только недоуменно спросила:
– Что опять не так?
Тот снова вздохнул и попытался поднять руку, но ничего не вышло. Он совсем сник.
– Статуи – это фонари. Зачем нужно было подбрасывать факел?
Да, теперь вокруг светлее. Вот только обратный путь отрезан.
Оказалось, что вдоль спин каменных чудовищ тянутся выемки, в каждой из которых виднеется фитиль. А судя по силе пламени, где-то внизу есть резервуары с маслом.
Мэй Линь обвела статуи быстрым взглядом, но говорить ничего не стала. Ноги продолжали уверенно нести ее вперед, хотя лицо, освещенное пламенем, уже блестело от пота.
– Ну да, подбросила. Толку теперь ворчать? – недовольно пробормотала она, в душе признавая, что поступила безрассудно.
Прыснув со смеху, Мужун Цзинхэ покачал головой и хотел что-то добавить, но вдруг ощутил, что его опустили на землю. Он моргнул, осматриваясь: уже добрались.
Как ни удивительно, воздух здесь, между двумя каменными столбами, был какой-то другой. Тут не чувствовалось ни удушающего жара, ни промозглого холода, как в тоннеле наверху. Все в самый раз, приятно и спокойно.
«Какое же странное место!» – с тревогой и благоговением подумали оба.
С каменной дорожки вдруг повалил белый пар. Мэй Линь протянула руку – и тут же отдернула, сдавленно охнув. Она поспешно потащила Мужун Цзинхэ вверх по ступеням и виновато прошептала:
– Дело плохо… Пока огонь не погаснет, нам отсюда не выбраться.