Мэй Линь почувствовала досаду, но, не подав виду, встала и поправила Мужун Цзинхэ покрывало. А гость тем временем принялся сбивчиво объяснять, что именно он подобрал ее в лесу и принес домой.
Как ни крути, он все же спас ей жизнь – неправильно было бы просто его прогнать. Мэй Линь выбрала из своих трофеев косулю, двух кроликов и несколько фазанов – это был щедрый подарок, учитывая, что в деревне мало кто умел охотиться: в основном все питались тем, что выращивали на скудных полях. Затем девушка с некоторым трудом, но все же выпроводила мужичка восвояси.
В доме все еще стоял удушливый запах, и Мужун Цзинхэ был мрачнее тучи. Мэй Линь вспомнила, как нехорошо ему стало в доме Мертвяка. Даже удивительно, что он до сих пор не устроил скандал. Девушку это и насмешило, и умилило.
– Я хочу на воздух, – сказал он наконец, больше не в силах терпеть.
Мэй Линь невольно взглянула в окно. Вечерело, горы сияли закатным багрянцем, и вся природа дышала спокойствием осени. Девушка поняла, что принц давно не покидал дом, и кивнула. Она взяла более-менее надежный стул, прислонила его к стене на крыльце и пошла за Мужун Цзинхэ.
Как только Мэй Линь закинула принца на спину и сделала пару шагов, он вдруг вцепился зубами ей в ухо. От неожиданности у девушки подкосились ноги, и она едва не упала.
– Осторожнее, – прохрипел он. – Не заглядывайся на кого попало.
Отдышавшись, Мэй Линь снова двинулась к двери, но тут, поняв, что он имел в виду, прыснула со смеху.
– Да что у тебя в голове творится! Все в деревне считают нас мужем и женой, кто на меня позарится? Да и потом, я все время с тобой вожусь, сама еле живая – какие уж тут романы!
Мужун Цзинхэ скривил губы, так и не выпустив ухо.
– А зачем ты тогда улыбалась ему так… обольстительно?
«Обольстительно, обольстительно, обольстительно…» – это слово эхом прозвенело в голове Мэй Линь. Чуть не поперхнувшись, она выпалила:
– Я тебе еще обольстительнее улыбаюсь – и что? Не замечала особой реакции!
Стоило этим словам сорваться с ее губ, как она вспыхнула до корней волос.
Мужун Цзинхэ не выдержал и расхохотался. Настроение у него заметно улучшилось. Когда Мэй Линь усадила его на стул, он уже не хмурился и не казался обиженным на весь мир.
Девушка накинула на него верхнюю одежду, а сама вернулась в дом, где поменяла постельное белье, бросив грязное в лохань, распахнула настежь окна и окурила комнаты полынью. Она сама толком не понимала, отчего ей был так противен запах бобов. Мэй Линь доводилось жить в куда более жутких условиях, где зловоние было обычным делом.
Впрочем, копаться в себе не хотелось, и девушка продолжила хлопотать по дому. Однако в голове снова и снова всплывали слова, которые она так необдуманно произнесла. Щеки ее горели, а сердце билось так, будто вот-вот выскочит из груди. Но кроме смущения и стыда в душе вспыхнула робкая надежда, неясное ожидание… Как в тот день, когда они с Мужун Цзинхэ пробирались по тесному тоннелю, крепко прижимаясь друг к другу, и он, склонившись к ее уху, негромко звал ее по имени.
Когда Мэй Линь вышла постирать белье в колодце, Мужун Цзинхэ неожиданно спросил:
– Женщина, если я так и останусь калекой на всю жизнь… ты будешь рядом?
«На всю жизнь…» Руки ее застыли, взгляд потускнел, и она ничего не сказала.
У нее и самой не было «всей жизни», чтобы давать такие обещания.
Не дождавшись ответа, Мужун Цзинхэ не выказал недовольства – лишь слегка усмехнулся и поднял взгляд в небо. Оба решили, что разговор на этом окончен.
А назавтра к ним явилась какая-то старуха.
Мэй Линь собиралась в горы на охоту, но женщина застала ее у самой калитки. Звали старуху тетка Лю. Прежде они не встречались.
Даже не поздоровавшись, тетка Лю принялась бесцеремонно осматривать Мэй Линь с головы до ног, да так, что девушке стало не по себе. Она хотела уже что-то сказать, но тут старуха пробормотала:
– Ай, какая красавица! Худенькая, правда, но бедра что надо… Для родов годятся!
Лицо Мэй Линь на миг дрогнуло, но тут же озарилось улыбкой – нежной, словно весенний цветок. Тетка Лю даже ахнула, мысленно посетовав, что такая красота пропадает в глуши, а потом на удивление проворно подскочила к девушке и затараторила:
– Куда это ты, красавица, собралась?
Гадая, что понадобилось этой женщине, Мэй Линь с вежливой улыбкой ответила:
– Скоро зима. Думала в горы сходить, добыть чего.
В деревне давно знали, что она умеет охотиться и даже приторговывает дичью – скрывать тут было нечего.