В тот день шел снег. Мужун Цзинхэ, в черной соболиной шубе и меховой шапке, сидел в паланкине, устланном толстой медвежьей шкурой. Его несли по главной дороге в центре двора. Один из телохранителей держал над ним голубой зонт из промасленной бумаги, на котором был изображен зеленый бамбук. По тонкому слою снега тянулись две дорожки следов.
Вот что увидела Мэй Линь, выглянув из-за приоткрытой двери. «Как же он красив», – внезапно подумала она и не смогла сдержать улыбки. Позже, когда она вспоминала об этом, ей было неловко.
Заметив улыбку Мэй Линь, которую она не успела скрыть, Мужун Цзинхэ удивился и изменился в лице. На сердце у него стало невыразимо тоскливо, как и после доносов о каждом ее движении. Лучше бы она сердилась и проклинала его, чем вела себя так беззаботно, будто ничего и не было. Возможно, поэтому его приказ прозвучал резко и сухо: он ожидал, что она откажется и только посмеется, как бывало в горах Чжуншань.
– Завтра ты отправишься к лекарю. Будешь напитывать нефрит.
Мэй Линь опешила. Откуда он знал об условиях Плешивого? Потом она подумала, что теперь принц и правда выглядит лучше, чем тогда, в деревне. Видимо, одежда все-таки меняет человека.
Мужун Цзинхэ, конечно, даже не догадывался, о чем думает Мэй Линь. Ему казалось, что его слова должны ее взволновать, так что, когда она пришла в себя и кивнула, лицо его просветлело.
Она дала согласие. Ее привезли в этот заледеневший город и заточили в темницу – что остается, кроме как делать то, что просят? Да и потом, она хотела увидеть лекаря, надеясь, что тот сможет ее исцелить.
Мужун Цзинхэ заметил, что на ее лице нет ни капли возмущения или злости. Она смотрела на него, как прежде. Внезапно в его груди поднялось щемящее чувство тоски и сдавило горло.
– Поставьте мне стул у жаровни.
Он хотел вернуться, как только получит согласие, но теперь передумал.
Телохранители принесли стул, положили толстые подушки и помогли ему сесть. Когда принц отпустил слуг, в покоях Мэй Линь остались двое. Теперь они молча смотрели друг на друга.
Мэй Линь знала о его упрямом характере и не особо удивилась такому поведению. Она посидела некоторое время, потом опустила голову и начала доставать батат из углей.
Мужун Цзинхэ пристально смотрел на девушку и заметил, что за почти месяц разлуки она сильно похудела. Стеганая куртка на ней висела свободно – с виду не скажешь, что ей тепло. Неудивительно, что она целыми днями сидит у жаровни. От этих мыслей ему стало не по себе. Он не понимал, кого тут винить – то ли Цин Яня, раз не позаботился о ней как следует, то ли самого себя.
Когда Мэй Линь стала снимать кожицу с батата, комнату заполнил пленительный аромат. Но есть ей почему-то расхотелось, и она положила его на небольшую тарелочку. Затем девушка встала, подошла к умывальнику, опустила руки в воду и принялась размышлять. Да что он за человек? Будто специально портит всем покой. Впрочем, это его владения, так что он может находиться, где пожелает. Поэтому она не стала ничего говорить. Даже если хотела бы – не смогла бы.
– Принеси батат, я хочу есть, – вдруг сказал Мужун Цзинхэ, глядя на ее хрупкую спину.
Мэй Линь вытерла руки, но отреагировала не сразу. Она не знала, как лучше поступить: то ли вылить на него воду из умывальника, то ли швырнуть ему в лицо тарелку с бататом… то ли покорно его покормить. В конце концов она вернулась к жаровне и продолжила играть незаконченную партию в вэйци, делая вид, что этого человека, который пришел к ней так внезапно, вовсе не существует.
Мужун Цзинхэ привык к подобному поведению Муе Ломэй, но равнодушие Мэй Линь терпеть не желал. Однако он считал ниже своего достоинства повышать голос на того, кто не обращает на него внимания.
Когда Мэй Линь уже совсем забыла, что он здесь, и полностью погрузилась в игру, она внезапно почувствовала тяжесть на плечах. Не успев понять, что происходит, девушка рухнула на пол и оказалась придавлена его телом. Весь в поту, он зажал шею Мэй Линь предплечьем и прошипел ей на ухо:
– Как ты смеешь так нагло вести себя со своим ваном?
Он не успел снять соболиную шубу, и Мэй Линь стало тепло. Раз пока не получается подняться – ну что ж, будут лежать.
Тут до нее дошло, что принц теперь может двигаться самостоятельно. Она невольно нахмурила брови и подумала, что этот человек непостижим. Ей до него очень далеко.
Не дождавшись ответа, Мужун Цзинхэ отстранился и посмотрел на ее лицо. Девушка уставилась в пространство, а мысли ее, видимо, блуждали где-то еще. Не в силах справиться с гневом, вспыхнувшим в его сердце, он яростно укусил ее за ухо.