Мэй Линь вздрогнула от боли и тут же пришла в себя. Она не раздумывая оттолкнула Мужун Цзинхэ и села. Потом схватилась за саднящее ухо – а когда отвела руку, увидела, что на пальцах остались красные, словно киноварь, пятнышки крови. Негодяй!
Прищурившись, Мэй Линь взглянула на принца, который лежал на спине и самодовольно смотрел на нее. Не думая о том, что может за такое поплатиться жизнью, она в злобном порыве села на него верхом и начала бить, царапать, кусать и пинать, словно базарная баба, которой незнакомы боевые искусства.
Мужун Цзинхэ уже истратил все силы и не мог уворачиваться.
– Наглая девка… Поднимает руку на вана! Жить надоело? – воскликнул он и тут же получил два удара в лицо.
Мэй Линь, словно не слыша этих слов, продолжала беспощадно его колотить.
– Мерзкая рабыня… Дурная… Базарная баба… Отпусти вана… Ван уничтожит твой род до девятого колена!
Пока Мужун Цзинхэ осыпал ее беспорядочной бранью, его лицо опухло и посинело. Однако слуг он не позвал, хотя по-прежнему ругался.
Если бы у Мэй Линь был свой род, разве дошла бы она до такого унижения?
Ее удары становились все слабее, пока силы совсем не иссякли. Вероятно, наружу излились гнев и печаль, капля за каплей копившиеся в ее сердце с тех пор, как она узнала, что он намеренно посоветовал ей тот отвар. Немного успокоившись, она вдруг осознала: принц позволил ей себя избить, иначе ее бы уже давно оттащили. Когда она посмотрела на его изувеченное лицо, уголки ее губ дрогнули. Может, она немного перестаралась?
– Закончила? Если закончила, чего ж не слезаешь?
По лицу Мэй Линь нельзя было точно сказать, улыбается она или нет, отчего Мужун Цзинхэ готов был взорваться.
Едва девушка подняла руку, он тут же зажмурился, ожидая нового удара. Однако она лишь осторожно вытерла кровь, струившуюся из его носа. Затем под пристальным взглядом его удивленных черных глаз она помогла ему подняться и сесть на стул.
Когда они упали на пол, с принца слетела меховая шапка, и теперь его темные волосы свободно рассыпались по плечам. Прекрасное благородное лицо сейчас было обезображено кровоподтеками и пятнами крови. Тяжело смотреть.
Удовлетворение Мэй Линь быстро сменилось тоской. Она молча встала, подошла к умывальнику, вылила оттуда воду и плеснула чистой горячей воды из чайника. Потом отжала платок и стала стирать с лица Мужун Цзинхэ пятна крови.
– Говорят: когда бьешь, не целься в лицо. А ты только туда и била! – пожаловался принц. Он послушно запрокинул голову, давая ей возможность смывать следы насилия.
Сердце Мэй Линь дрогнуло. Этот человек знает, как заставить других расчувствоваться… К счастью, говорить она не могла, так что отвечать не пришлось.
Мужун Цзинхэ, испытывая некоторое недовольство этим молчанием, еще что-то пробормотал себе под нос, а затем поднял дрожащую руку и схватил девушку за запястье.
– Ты все еще винишь меня?
Едва он это сказал, как ему сделалось не по себе, и он заговорил грубее:
– Ван помнит, как ты однажды спасла ему жизнь. Вот почему он так снисходителен к тебе. Ты разве забыла, откуда явилась? Или ты приняла твердое решение предать…
Предать организацию или его самого… Но он не договорил.
Помолчав немного и заметив безучастность Мэй Линь, он с досадой добавил:
– Подумай, если бы ван хотел твоей смерти, как бы ты дожила до сегодняшнего дня?
Принц с самого начала считал Мэй Линь обычной смертницей из Аньчана и поэтому распоряжался ей, как считал нужным. Даже лишив ее голоса с помощью отвара, он не испытывал угрызений совести. Но он не привык к тому, что внимание девушки сосредоточено не на нем, поэтому сейчас дразнил ее, как прирученного зверька. Даже позволил напасть! Как ему представлялось, таким образом он оказал ей величайшую милость. Он, конечно, не ожидал, что Мэй Линь растрогается до слез, но она могла бы проявить хоть какую-то отзывчивость.
Сердце Мэй Линь только начало смягчаться, но, когда она услышала эти слова, ей показалось, точно ее окатили холодной водой. Девушку охватила невыразимая горечь. Она сжала влажный платок и высвободила руку из хватки принца.
Пока Мужун Цзинхэ раздумывал о неблагодарности Мэй Линь, она вдруг опустилась на колени и села перед ним, склонив голову. Точно так же, как и при первой их встрече, она смотрела мимо него, в одну точку, и на лице ее не читалось никаких эмоций.
У принца сдавило в груди, а затем его охватила ярость. Той рукой, из которой только что освободилась Мэй Линь, он наотмашь ударил ее по лицу. Силы у принца сейчас было немного, но он вложил в этот удар все что мог. Голова Мэй Линь дернулась в сторону, и на ее бледном лице остался след его руки. Однако выражение ее оставалось бесстрастным. Мэй Линь снова склонила голову, как и пристало послушному воину-смертнику.