Ответ пришел сам собой, когда они встретили девушку в военном облачении, и сразу стало ясно, чем его зацепила Ай Дай.
Когда каждое движение уже отдавалось невыносимой болью в теле Мэй Линь, на границе охотничьих угодий показалась облаченная в доспехи наездница на черной высокой лошади. Она не просто попалась им на пути, а специально выехала навстречу. Мужун Цзинхэ не спешил углубляться в лес, а нарочно держался у опушки. Он ждал ее. И когда она появилась, пришпорил лошадь и поскакал вперед.
– Ломэй!
Даже не оборачиваясь, Мэй Линь уловила, насколько улучшилось настроение Мужун Цзинхэ.
Муе Ломэй стала первым генералом женского пола в Даяне. Это имя было известно каждому, и Мэй Линь, разумеется, слышала о ней, но не могла представить, что генералом окажется столь юная особа. Из-под края шлема с пером вырисовывались блестящие черные глаза, алые губы, белая, как нефрит, кожа. Ее красота могла поколебать династии. Пронзительный взгляд вкупе с изяществом и облегающей тело мягкой броней придавали ей не только неотразимое очарование, но и внушительную воинственность.
Девушка бросила равнодушный взгляд на Мэй Линь, которую прижимал к груди Мужун Цзинхэ, холодно фыркнула и, не произнеся ни слова, помчалась вглубь леса. Мэй Линь успела заметить ее заостренный нос – кончик едва заметно задирался вверх, поразительно напоминая об Ай Дай. Однако эта игривая черта удивительно шла ей. Мэй Линь поняла: принц выбрал Ай Дай лишь потому, что та напоминала девушку-генерала.
Мужун Цзинхэ, казалось, давно привык к демонстративному равнодушию Ломэй и не придал ему значения. Он лишь направил лошадь следом, жестом запретив стражникам сопровождать их.
После вчерашней охоты лес был изъезжен вдоль и поперек, и лошади беспрепятственно мчались по этим тропам, хотя никаких зверей здесь не было. Если принц хочет добыть охотничий трофей, придется углубиться в самую чащу.
Лишь спустя время они встретили несколько групп всадников, среди которых был отряд Мужун Сюаньле с личными стражами.
Увидев, что брат едет в седле с одной женщиной, преследуя другую, Мужун Сюаньле скривился от странной смеси раздражения и веселья. Он не смог удержаться от нескольких едких замечаний, но, прежде чем Ломэй успела ему возразить, повел свой отряд прочь, скрываясь в лесных зарослях.
Полная невыразимой злости, Ломэй развернулась и холодно сказала:
– Ваше высочество, прошу вас не следовать за мной, чтобы не множить слухи.
Крепко сжав бока лошади, она пустила ее вперед.
На этот раз Мужун Цзинхэ не стал бросаться в стремительную погоню. Он не спешил, лишь медленно ехал следом, позволяя лесу поглотить удаляющийся силуэт.
– Ты умеешь охотиться? – вдруг спросил он, когда они уже сдали темп.
Мэй Линь все это время старалась не шевелиться: каждое потряхивание отзывалось болью во всем теле. Сначала она покачала головой, но, тут же осознав неуместность такого жеста, поспешила добавить:
– Ваше высочество, рабыня не умеет.
Она не осмелилась посмотреть ему в глаза. Он внушал ей страх. Не исключено, что дело было в событиях прошлой ночи.
Мэй Линь ожидала, что на этом разговор закончится, но Мужун Цзинхэ в порыве странного энтузиазма продолжил:
– Я научу тебя.
Он снял с седла арбалет и, бережно взяв девушку за запястья, положил ее ладони на тетиву, показывая, как правильно пользоваться оружием. Казалось, он совершенно забыл о Ломэй.
В Аньчане Мэй Линь, конечно, учили обращаться с мощными луками и тяжелыми арбалетами, но, после того как она лишилась всех боевых навыков, ей стало не под силу даже крепко держать обычный лук. К счастью, Мужун Цзинхэ отдал ей легкий, маневренный арбалет, с которым она справлялась, хоть и чувствовала себя неловко из-за его неожиданно нежных касаний. Он не смог удержаться от смеха, наблюдая за неуклюжими движениями девушки, но с удвоенным пылом продолжил ее обучать.
Мэй Линь и не заметила, как они углубились в самую чащу и оказались в полной тишине. Вдруг за кустами что-то зашевелилось.
Мужун Цзинхэ резко остановил лошадь и, наклонившись к уху Мэй Линь, прошептал:
– Смотри туда.
Он одновременно поднял обе руки, держа арбалет, и помог ей прицелиться. От его горячего дыхания и почти обволакивающих объятий Мэй Линь на мгновение растерялась – и прежде чем пришла в себя, стрела арбалета с тихим «фьють» пронеслась через кусты.
– Попала, – подтвердил Мужун Цзинхэ, отпуская ее руки. Его интонации вновь выровнялись.
Спиной она все еще чувствовала вибрацию в его груди, и на миг Мэй Линь показалось, что его голос с легкой хрипотцой звучит на удивление приятно. Она встряхнула головой и стиснула губы: острая боль отрезвила ее и напомнила, что она едва не погрузилась в совершенно крамольные мысли, отчего на спине проступил холодный пот.