Девушка прикрыла глаза ладонью, сделала два глубоких вдоха и одним движением поднялась с постели. Видимо, оттого что она встала слишком резко, а ци и кровь еще не восстановились, у нее потемнело в глазах, и она опять едва не упала.
Мэй Линь постаралась удержаться, вцепившись пальцами в одеяло, – а затем сбросила его с себя.
Она обмакнула палец в горячую воду и вывела на столе: «Уходим».
Плешивый замер с трубкой во рту, затем вытянул шею, чтобы проверить, закрыта ли дверь, и невнятно пробормотал:
– Тебя что, так избили, что ты умом тронулась?
Стояла жуткая стужа и к тому же глубокая ночь – конечно, он не понимал, с чего она вдруг решила покинуть дворец.
Мэй Линь покачала головой. В глазах ее читались ясность и твердость.
Если она не уйдет, Муе Ломэй воспользуется шансом и обязательно ей отомстит. А Мужун Цзинхэ… Когда у него были разорваны меридианы, Мэй Линь казалось, что она будет думать о нем всю жизнь. Но увидев, что он так легко швырнул в огонь мешочек для благовоний, в который она вложила столько души, она ясно осознала: нет, не будет. Да, она совсем не мастерица и раньше не делала таких мешочков – может, он и правда некрасивый. Но она ведь даже не собиралась дарить ему этот мешочек. Думала оставить себе.
«Я бы с таким не смог появиться на людях…»
Он ведь не только о мешочке говорил. Он имел в виду и Мэй Линь.
Она просто безымянная смертница из Аньчана, наложница во дворце принца, шпионка в розыске. Такая, как она, никогда не сможет быть рядом с ним. Мэй Линь и раньше понимала это, но все же любила его – что тут поделаешь? Теперь же, услышав от него эти слова, она не только испытала боль, но и осознала: где-то глубоко в душе у нее все это время жила пустая надежда.
Неужели она останется здесь, разрешая ему пользоваться собой, и будет и дальше наблюдать, как он нежничает с другими женщинами? Это под силу только святой.
Плешивый, видя ее решимость, снял меховую шапку и почесал голову.
– Ну, раз надо уйти – пусть. Только давай дождемся завтрашнего дня, а то мои старые кости не выдержат такого холода.
Да, наверное, он прав. Если выйдут в такой снегопад посреди ночи – обязательно навлекут на себя беду. Раз Муе Ломэй здесь, то Мужун Цзинхэ все время будет проводить с ней (тем более Мэй Линь он велел не попадаться на глаза), поэтому они с Плешивым в любой момент смогут незаметно уехать из Цзинбэя.
Мэй Линь хоть и была расстроена, но от этих мыслей все же несколько воспряла духом. Она кивнула в знак согласия и уже хотела пойти отдохнуть, как вдруг Плешивый ее окликнул:
– Каша еще горячая. Поешь немного перед сном. – Он постучал трубкой по стоящему рядом с жаровней коробу с едой, а потом добавил: – А ты вообще осилишь дорогу в метель?..
Мэй Линь увидела фарфоровый короб с двумя стенками, между которыми лежали раскаленные угли. Внутри короба было два отделения: одно – с кашей, другое – с небольшими закусками. Когда девушка подняла крышку, над едой все еще вился пар.
Узнав, что лекарь ужинать не будет, Мэй Линь не стала церемониться – сразу взяла палочки и приступила к трапезе. Каким бы ни было ее настроение, от еды она никогда не отказывалась. Этому она научилась ради выживания еще в Аньчане. В ту пору одна черствая лепешка могла спасти жизнь.
– Эх, а я думал задержаться здесь немного, пожить в свое удовольствие, – вздыхал Плешивый. – Все-таки живу у принца во дворце – деревенским такое и не снилось.
Он сидел, опершись на спинку стула, и покачивался в нем, посматривая на ярко-красные тлеющие угли. В его жалобном голосе звучала досада, что раздражало Мэй Линь.
Девушка покосилась на Плешивого, проглотила закуску, а затем обмакнула конец палочки в воду и вывела на столе: «Зато здесь на солнце не посидишь».
Плешивый ничего не ответил, но прищуренные глаза загорелись. Да, как ни крути, а дома лучше.
Глава 17
Ранним утром Плешивый сослался на то, что ему нужны ингредиенты для лекарственных снадобий, и сам вызвался съездить в лавку. Слуги доложили об этом Цин Яню – тот ничего не заподозрил и, видя, что снегопад все не прекращается, приказал подготовить для лекаря повозку.
Вскоре после отъезда Плешивого Мэй Линь надела широкополую шляпу, меха и накидку, защищающую от непогоды, и совершенно спокойно вышла за пределы дворца через боковые ворота. Любой знал, что у Мужун Цзинхэ с ней особые отношения, поэтому никто и не помыслил преграждать ей путь.
Покинув дворец, Мэй Линь отправилась на извозчичью станцию. В такую пургу никто из возниц не желал куда-либо ехать, так что девушке ничего не оставалось, кроме как купить повозку с лошадью и править самой. Перед отъездом она попросила начальника станции обернуть ноги и брюхо лошади толстой ватой, чтобы животное не получило обморожение. Еще Мэй Линь запаслась фуражом, углем для жаровни, булочками и тушеным мясом – и направилась в самую большую аптечную лавку в городе.