– Сестрица, сестрица, это я! – Он запрыгал и замахал руками, желая как-то выразить свою радость, и тени от огня заплясали по комнате.
Мэй Линь, не сдержав смеха, спустилась на пол и подняла лампу. Юэ Цинь, спохватившись, что слишком развеселился, смущенно почесал голову и поспешил зажечь светильник.
Тут заскрипела дверь, и в комнату заглянул Плешивый.
По взгляду хозяина постоялого двора они еще за ужином заподозрили неладное. И потом, что это за лекарь, если он не распознает снотворное? Мэй Линь тем более не робела. Они и наелись вволю, и приготовились поспать как следует, но в то же время были настороже – завернувшись в одеяло, выжидали разбойников. К счастью, долго ждать не пришлось, иначе Мэй Линь, возможно, все-таки уснула бы. Вот только она и представить не могла, что среди разбойников окажется Юэ Цинь!
Только сейчас она осознала, что хозяин заведения называл юнца не «Ци-цзы», а «Цинь-цзы». Правильно говорят: без драки друг друга не узнаешь.
Все четверо сели у жарко пылающей печи и завели непринужденную беседу.
Плешивый, которому несколько дней было не с кем поговорить, теперь, когда предстала такая возможность, воспрял духом, и его усталость как рукой сняло. Он вовлек хозяина в оживленный разговор, проходясь по всем возможным темам – от дворца в Цзинбэе до домашних кур.
Хозяина постоялого двора звали Чжэн Сань. Он побаивался этих двоих и, хотя испытывал досаду, все же не смел им перечить и только поддакивал. Взгляд Чжэн Саня то и дело скользил по Мэй Линь, которая слушала Юэ Циня. Про себя он размышлял: «Какая прелестная девица, жаль, что немая…» Однако, едва он вспомнил о ее боевых навыках, его внезапно возникшее вожделение тут же угасло.
Когда Юэ Цинь обнаружил, что Мэй Линь не может говорить, то приуныл настолько, что ей пришлось его утешать. И хотя на его лице появилась улыбка, в глазах по-прежнему таилась грусть.
– Сестрица, я послушался тебя и отправился в Лучэн, ближайший к Чжаоцзину крупный город. – Он взял с жаровни закипевший чайник и налил воды, затем снова сел. – Устроился поденщиком в питейный дом и каждый день ждал, что ты придешь за мной.
Щеки Мэй Линь заалели. В сердце смешались чувство вины и трогательная нежность. Она никогда не сможет сказать этому наивному юноше, что вовсе и не собиралась отправляться за ним. И неважно, какие у нее были причины так поступить – они меркли по сравнению с его добродушием.
Юэ Цинь действительно терпеливо ждал Мэй Линь в Лучэне, а когда увидел, что по всему городу расклеены розыскные листовки с ее портретом, то заволновался и бросился разузнавать вести о ней. Услышав, что девушку схватили и отправили в Цзинбэй, мальчишка тут же покинул Лучэн и решил во что бы то ни стало спасти ее.
Однако, добравшись до Цзинбэя, он больше ничего не сумел о ней узнать: в городской тюрьме ли она, во дворце ли – это было неизвестно. И уж тем более не стоило рассчитывать на собственные силы ради ее спасения.
Когда Юэ Цинь раздумывал, как же осуществить свой план, то наткнулся на Чжэн Саня и его брата, прибывших в Цзинбэй за товаром. Когда Чжэн Саня обобрали, Юэ Цинь смог поймать воришку и вернуть украденное. Так и познакомились. В дальнейший путь они отправились все вместе, и мальчишка быстро разобрался, что имеет дело с шайкой разбойников. Но они оказались не против помочь ему спасти Мэй Линь, потому он и примкнул к ним.
Дослушав рассказ Юэ Циня, Мэй Линь посмотрела на него с неодобрением и даже щелкнула по лбу. Разве парочка деревенских головорезов сможет справиться с таким человеком, как Мужун Цзинхэ?
Юэ Цинь совсем не обиделся на Мэй Линь – наоборот, обрадовался. Он расплылся в улыбке, взял девушку за руку и хотел сказать, как счастлив, что у нее все хорошо… Но вдруг вспомнил, что она лишилась дара речи, и радость исчезла с его лица.
– Сестрица… – Его глаза покраснели, он хотел найти слова утешения, но почувствовал, как к горлу подкатывает комок, и ему стало еще грустнее.
Чжэн Сань, глядя, как тот осмелился взять Мэй Линь за руку, закипел от зависти и уже открыл рот, чтобы отпустить парочку язвительных фраз, но тут снаружи послышался стук копыт. Хозяин двора не успел понять, что произошло, а красивое личико Мэй Линь уже слегка побледнело.
Плешивый глубоко вздохнул, оперся на спинку стула и молча прикусил трубку.
На лице Юэ Циня было написано непонимание. Он хотел спросить, что случилось, как вдруг раздался грохот, и дверь разлетелась в щепки.
Через дверной проем в дом ворвался снежный вихрь, задувая с такой силой, что пришлось зажмурить глаза. Внутрь медленной поступью вошел Мужун Цзинхэ, одетый в припорошенную снегом шубу из черного соболя. Лицо его было ледяным, точно у самой смерти.