Я перешел к нарезке грибов.
– А стоит ли вообще пытаться его вернуть? В смысле, ей вполне норм за моим компьютером, да и мы, наверное, все равно могли бы купить ей ноутбук.
В мои намерения не входило подкидывать Оливеру этический вопрос для анализа, но, полагаю, с его точки зрения, это был практически приятный бонус.
– Полагаю, – сказал он, – можно было бы возразить, что мы можем позволить себе купить замену, в то время как школа, вероятно, испытывает нехватку IT-оборудования. Но это дело принципа. Технически это кража.
– Технически, – признал я. И произнес я это голосом «ну-технически-да».
– Что в глазах закона на самом деле то же самое, что и фактически.
Это была правда.
– К тому же, и я стараюсь не переоценивать этот фактор, потому что он действительно не должен влиять на мои суждения, но они не только технически украли – они технически обокрали нашу приемную дочь.
Вот в этом и заключалась разница между мной и Оливером. У него могла возникнуть подобная мысль, и он сопроводил бы ее оговоркой: «Но я не должен позволять этому влиять на мою объективность». Я же, услышав это, немедленно переходил к «Давайте выебем этих уебков по полной программе».
– Хороший аргумент. Они связались с Командой О'Доннелл-Блэквуд-Джонсон.
Оливер слегка улыбнулся мне.
– Я заметил, что свое имя ты поставил на первое место.
– Ну, когда ты будешь называть команду, можешь назвать ее Командой Блэквуд-О'Доннелл-Джонсон.
– Я думал о Блэквуд-Джонсон-О'Доннелл.
Это было похоже на то, как все постоянно ставили меня в игре на место «убить». Лучшей стратегией было сменить тему.
– Так как мы собираемся вернуть ноутбук Джас?
– Я отправил им электронное письмо с напоминанием о ее правах. Дам им день или около того на ответ, а потом...
– Потом? – спросил я.
В глазах Оливера появился слегка озорной блеск.
– Ну, полагаю, мне придется начать наводить справки. Поспрашивать, не знает ли кто хорошего юриста.
Боже, это было неловко – то, насколько горячо это выглядело, когда Оливер включал режим «Я использую свои суперсилы барристера, чтобы постоять за права людей, которые мне небезразличны». Если бы Джас не было дома, я бы прижал Оливера к холодильнику и устроил такое, что гарантия на этот холодильник мигом перестала бы действовать. В сложившихся обстоятельствах я был вынужден ограничиться сладкой улыбкой, поцелуем в щеку и тем сентиментальным, согревающим сердце чувством, в наличии которого мне не нравилось себе признаваться.
Конечно, скорее всего, Джас было абсолютно насрать, вернет Оливер ноутбук или нет. А даже если бы и было не насрать, она бы в этом не призналась. Но дело было не в этом. Это был тот Оливер, которого я знал. Тот Оливер, которого я любил. И я был так рад, так чертовски счастлив и испытывал такое облегчение, видя, что он старается быть таким же Оливером для Джас, каким всегда был для меня. Даже если она этого не замечала. Или не хотела замечать.
Впервые за долгое время – возможно, даже с того самого момента, когда он попытался подать официальную жалобу по поводу наручников, – я почувствовал, что мы на одной волне. Что у нас действительно есть шанс стать Командой О'Доннелл-Блэквуд-Джонсон, или Джонсон-Блэквуд-О'Доннелл, или как там еще.
Что мы – семья.
Глава 25
Как только Оливер решал, что что-то должно произойти, можно было быть абсолютно уверенным, что это произойдет. Что было здорово в спальне, а также оказалось здорово, когда дело коснулось восстановления справедливости с ноутбуком для нашей приемной дочери.
На практике же возвращение компьютера, который школа Беллфилд купила себе на деньги Джас, превратилось в целую миссию. Выяснилось, что Джас довольно много переезжала, и поэтому ее последняя школа находилась в Кенте. А это означало, что одному из нас предстояла раздражающая поездка хрен знает, как далеко, в конце дня. И поскольку Оливер был более уверенным водителем и именно он рассылал электронные письма в духе «смею заметить», невзначай упоминая, что является юристом, было логично, чтобы именно он поехал в жопу мира, а я остался дома в роли главного опекуна.
В прошлом году, когда мы только начали обсуждать всю эту историю с приемным родительством, я до усрачки боялся брать на себя ответственность хоть за что-нибудь. Но, хоть я и не мог сказать, что справляюсь блестяще или хотя бы кое-как удерживаю все это на плаву, я вроде бы начал привыкать. По крайней мере, когда речь шла о довольно самостоятельном подростке, которому не нужно было менять подгузники или кормить его с ложечки. И который, если уж на то пошло, вообще не нуждался в моем присутствии и всячески его избегал, потому что я был старый и отстойный.