Конечно, до сих пор роль главного опекуна во многом означала, что всю готовку брал на себя Оливер, потому что подвергать Джас моим кулинарным экспериментам, вероятно, считалось бы одной из форм жестокого обращения с детьми. Но сейчас он находился далеко от дома, на другом конце Мейдстона, так что этот вариант отпадал. А значит, оставалось либо умереть с голоду, либо бросить вызов кухне, либо капитулировать и заказать пиццу.
Джас как раз скрылась в кабинете с парой кусков острой «Американо», когда позвонил Оливер.
– Привет, – ответил я, предельно расслабленно и в теме. – Просто мою посуду после того, как приготовил ужин.
Обычно многозначительное молчание по телефону не работало, но мы с Оливером были вместе так долго, что заставили его работать.
– Просто мою посуду после того, как заказал ужин, – поправился я.
Оливер продолжал многозначительно молчать.
– Просто выбрасываю в мусорку куски бумажного полотенца, с которых ел пиццу, после того как полностью провалил задачу обеспечить нас едой ответственным образом.
– Надеюсь, вы с Джасмин прекрасно проводите время, – произнес наконец Оливер, скорее с весельем, чем с сарказмом, но все же немного саркастично.
Как бы сильно я ни любил Оливера, учитывая, что он был и веганом, и настоящим взрослым, я действительно немного соскучился по поеданию пиццы с заменителя посуды в комнате, не предназначенной для еды.
– Проводим, – ответил я, – ну или хотя бы я провожу. У нее домашка по истории.
– И ты...
– Да, уверен, что она ее делает. В смысле, не прямо сейчас – она ест пиццу. Но я заходил и проверял до того, как приехала еда, и она писала какую-то штуку про историю британской демократии.
– И ты...
Забота Оливера об образовании Джас трогала. Его опасения, что я эту заботу не разделяю, были нелестными. Оправданными, но нелестными.
– Да, я проверил, не нужна ли ей помощь. Я спросил: «Тебе помочь?», а она ответила: «Что ты знаешь о Великой хартии вольностей и возникновении парламента?», и я сказал: «Ничего», и она посмотрела на меня так, будто я полный придурок.
На мгновение Оливер снова замолчал. Затем спросил:
– Какой из..?
– Какой полный или какой придурок?
– Какой Великой хартии вольностей?
Я наполовину присел на кухонный стол, потому что был слишком неусидчив, чтобы просто воспользоваться одним из стульев, но этот разговор становился достаточно сложным и мне захотелось получить хоть какую-то опору для задницы.
– А их сколько?
– Несколько. Первая была в 1215 году, но на протяжении тринадцатого века существовало множество других ее версий.
– Вот видишь, поэтому делами с домашкой должен заниматься ты, – сказал я.
Последовал другой оттенок молчания. Слегка неловкий.
– Ну да. К сожалению, мое предложение помочь она воспринимает еще хуже, чем твое.
Так и было. Я прекрасно это понимал. Но никто из нас толком не знал, что с этим делать, потому что, в то время как я смотрел на душноватые попытки Оливера дать Джас наставления по математике, или английскому, или французскому – или, как я теперь понял, буквально по любому школьному предмету, потому что он был возмутительно компетентен во всем этом, – я видел очаровательного мужчину, делающего искреннюю, пусть и неловкую, попытку помочь, а Джас видела мудака, пытающегося контролировать ее, заставив чувствовать себя ничтожеством, или контролировать ее посредством того, что заставляет ее чувствовать себя ничтожеством.
Все это делало данный момент отличным поводом сменить тему. И по причинам, которые я сам себе не мог объяснить, я решил, что это отличный повод сменить тему с акцентом гангстера из старых фильмов сороковых годов.
– Ну че, – сказал я, – товар при тебе?
Возникла микроскопическая пауза, во время которой я, кажется, услышал, как Оливер решает не смеяться, чтобы не поощрять меня.
– Пожалуйста, никогда больше так не говори.
– Я пожалел об этом немедленно. Ты забрал ноутбук Джас?
Оливер вздохнул.
– Это значит «нет»?
– Это значит «да», но у меня на душе от этого не радостно.
Я издал сочувствующий звук.
– Они вели себя как мудаки?
Я почувствовал грязноватую смесь вины и возбуждения от того, что мы только что заполучили бесплатную вещь.
– Так он очень дорогой?
– По меркам барристера и сына успешной певицы? Нет. По меркам британской государственной школы? Да. Они… – Оливер снова вздохнул. – Есть старая поговорка: никогда не недооценивай, насколько трудно заставить человека что-то понять, если от непонимания зависит его благополучие. Так вот, это был именно такой случай. Только вместо благополучия тут был доступ к довольно дорогому ноутбуку.