А вот Джас не спасовала. Что сбило меня с толку до потери пульса. Хотя она довольно много готовила дома, это всегда было только для нее самой и обычно часа в два ночи, после того как она отказывалась ужинать с нами. Так что когда она (а за ней и собаки, нашедшие себе новую любимицу, вот ведь предатели) последовала за мамой на кухню, я не знал, как мне реагировать.
То, что у меня сходило за родительские инстинкты, подсказывало мне, что это был момент из серии «Дай ей пространство», а не из серии «Присматривай за ней». И на этот раз я им доверился. Особенно потому, что на горьком опыте усвоил: моменты «Присматривай за ней» часто превращались в моменты «Загони ее в угол».
– Ну-с, – бодро начала Джуди. – Как вам семейная жизнь?
– Мы не женаты, – уточнил Оливер.
Джуди пренебрежительно отмахнулась.
– Ой, да брось. Жизнь в гражданском партнерстве. Одно и то же.
– В основном все так же, как и всегда, – ответил Оливер, – только теперь, если один из нас умрет, у другого фактически будут права.
– Знакомо, – согласилась Джуди. – Последнее, чего вы хотите, – это чтобы одного из вас нашли обезглавленным на яхте на Азорских островах с девяноста фунтами кокаина и лишенным сана епископом, а другой ни черта не смог бы с этим поделать.
Мы с Оливером обменялись усталыми, понимающими взглядами.
– Вот тут мы должны сказать: «Да, но это вряд ли случится», – попробовал я, – а ты ответишь, что на самом деле это произошло с одним из твоих мужей, так?
– Не говори ерунду. – Джуди выглядела почти оскорбленной.
Все еще пребывая в режиме «в гостях у родственников», Оливер переключился в режим полного раскаяния.
– Прости, Джуди, нам не следовало этого предполагать.
– Мы не были женаты, – продолжила Джуди. – В этом-то и вся соль истории. Это сильно усложнило дело с властями.
– Но как насчет Азорских островов, кокаина, епископа и обезглавливания?.. – подсказал я.
– Дело было в семьдесят четвертом. Мало что помню. Дикое было времечко, если честно.
Я был примерно на семьдесят процентов уверен, что примерно семьдесят процентов историй Джуди выдумывались на ходу, но если мои подсчеты верны, это давало мне четыреста девяносто процентов уверенности в том, что по крайней мере некоторые из них были правдой.
– Ну что ж. – Я пожал плечами в духе «могло быть и хуже». – По крайней мере, мы успешно увернулись от этой пули.
Джуди ностальгически вздохнула.
– Очевидно, что так. Если бы только бедняга Терри смог увернуться.
– Мне казалось, вы сказали, что он был обезглавлен, – произнес Оливер с адвокатским вниманием к деталям. – А не застрелен.
– Ну да, но в конце концов они нашли его голову, и...
Трагически, и под трагически я подразумеваю к счастью, мы так и не узнали, что случилось с головой Терри, потому что нас прервал крик из кухни.
Глава 26
Я сказал – крик. На самом деле их было два. Оба, насколько я мог судить, от раздражения, а не от страха, боли или даже настоящего гнева.
– Скажи этой девчонке, – произнесла мама, когда мы с Оливером ввалились на кухню, чтобы представлять родителей, – что она худший помощник повара, какой у меня когда-либо был. Нет, стоп – какой у кого-либо когда-либо был.
– Джас, – сказал я с максимально возможным бесстрастием, – ты худший помощник пов…
– Скажи этой старушке, – перебила Джас, обращаясь скорее к маме, чем ко мне, – что она готовит по-скотски.
– Язык! – сказал Оливер примерно в тот же момент, что и я:
– Мне кажется, она уже в курсе.
– По-скотски! – Мама произнесла это куда более оскорбленно, чем имела на это право, учитывая, что скотство ее стряпни было задокументировано с исчерпывающей подробностью. – По-твоему, это выглядит по-скотски?
Она указала на разгром из овощных обрезков, покрывавших все рабочие поверхности. В отличие от Оливера, я не был знатоком британского законодательства, но чувствовал, что с точки зрения доказательной базы позиция мамы в деле о клевете довольно шаткая.
– Это ревень? – спросил я.
– У Джуди в саду его было завались, – объяснила мама, – а он ничем не отличается от сельдерея.
– А грейпфрут?
– Очень полезно. Много витамина С.
– А репа?
Мама пожала плечами по-галльски – что было по-своему столь же красноречиво, как любой жест Джас. – Ну, Оливер же веган. Нужно же чем-то наполнить объем.
– Я не буду есть карри из ревеня, грейпфрута и репы, – сообщила мне Джас. И, честно говоря, я ее понимал.
Оливер, однако, понимал ее несколько меньше.