– Когда это было?
– В нулевых, – процитировала Джас. – Он, оказывается, взял очень долгий академический отпуск по работе, потом вернулся и доучился. Потом был праздник по этому поводу, и она стащила одну из его гитар – решила, что она ему уже не нужна, раз он собрался стать астрофизиком.
Ладно, это уже складывалось в более логичную картину.
– Когда ты говоришь «очень долгий академический отпуск по работе», – предпринял я попытку, – ты имеешь в виду «тридцать три года в качестве соло-гитариста Queen»?
Моя шея все еще была вывернута достаточно, чтобы увидеть, как Джас пожала плечами.
– Думаю, – мягко сказал Оливер, – до того, как нас отвлекли, ты собирался объяснить Джас, что даже если Одиль украла гитару, воровство в целом – это плохо. – Он выдержал паузу. – А еще почему-то через «Реальную любовь».
Я попытался мысленно вернуться туда, где был три минуты назад, и это получилось в лучшем случае частично.
– Ах да. Ну, это как тот момент, где Билл Найи говорит: «Не покупайте наркотики. Станьте поп-звездой – и вам дадут их бесплатно».
Оливер застонал.
– Я правда не думаю, что это задумывалось как хороший совет.
– Нет, но я имею в виду – некоторые вещи приемлемы для рок-звезды, но не для обычного человека.
Джас, кажется, это не понравилось.
– Не уверена, что это справедливо.
– Нет, – согласился Оливер. – Хотя, наверное, можно утверждать, что это свидетельствует об определенном системном лицемерии на уровне общества, так что это, вероятно, до некоторой степени реалистично.
– Это просто такой умный способ сказать, что жизнь несправедлива? – спросила Джас, которая, честно говоря, раскусила это быстрее меня.
– И что, следовательно, если уж воровать, – продолжил Оливер, – лучше сначала стать богатым и успешным. – Потом, опомнившись, добавил: – Хотя воровать не стоит, даже если сойдет с рук.
– Потому что это плохо, – добавил я, пожалуй, излишне усердно.
Через несколько минут молчания я снова обернулся и увидел, что Джас баюкает гитару.
– Ну, – попробовал я как можно более небрежно, – думаешь, придешь еще на уроки?
Мне стоило знать, что прямые вопросы – плохая идея. Джас, как всегда, восприняла его как ловушку и прижала гитару к груди. И только когда я отвернулся и дал ей почувствовать, что почти не обращаю на нее внимания, она сказала:
– Она ведь заставит меня есть еще это дрянное карри, да?
Я опустил козырек и посмотрел на нее в маленькое зеркало для макияжа. Это спасало мою шею и избавляло ее от прямого зрительного контакта.
– Сложно сказать. Она обычно готовит его только для тех, кто ей нравится.
Джас заметно расслабилась.
– Ну и хорошо.
– С другой стороны, мне кажется, ты ей нравишься.
Глава 28
Как мы оба не раз признавали, появление Джас в нашей жизни стало чудом, радостью, благословением и огромной привилегией. Но, святая мать всего сущего, как же мы обрадовались, когда она наконец сообщила, что проведет вечер с подругой.
– Все будет хорошо, да? – спросил я Оливера, когда было уже слишком поздно что-либо менять, даже если бы ответ оказался отрицательным.
– Все будет хорошо, – успокоил меня Оливер. – Я еще раз уточнил у мамы Триш: они действительно едут к ней домой, чтобы… – он на секунду задумался, подбирая слова, – просто потусоваться, кажется.
– Отлично.
– Правда, теперь, когда я об этом думаю, мама Триш очень напоминала Джасмин, изображающую старушку.
– Блядь. – У меня реально, без всяких метафор, на мгновение остановилось сердце. – Нам надо… А, ты издеваешься.
– Разумеется, издеваюсь. – Оливер поставил последнюю кружку в посудомойку и запустил экологичный режим. – Она проводит обычный вечер с подругой, как и положено подросткам. Это хорошо. Это прогресс.
Я посмотрел на Спада.
– Слышал, дружище? Сегодня вечером остаемся только мы с тобой и папой Оливером.
Спад выглядел совершенно убитым.
– Ароооу?
– Ну не надо так.
– Арооооу.
– Оливер! – Я повернулся к нему. – Спад ведет себя как свинья.
– Он не ведет себя как свинья. – Оливер присел на корточки, и Спад тут же подбежал к нему. – Ты же не ведешь себя как свинья, правда, дружище?
– Гав.
– Предатель.
Оливер поднялся и повел Спада из кухни.
– Он просто скучает по Джасмин. Что тоже хороший знак: значит, она обживается и становится частью дома. Ну все, нам пора.
Нам и правда было пора. Мы уже очень давно никуда не выбирались вдвоем. Я схватил куртку и застыл у двери, как чрезмерно возбужденный щенок.
Оливер, значительно менее возбужденный и совсем не как щенок, аккуратно пристегнул Спада к поводку.