– Спасибо, но это не так.
Первой реакцией было возразить. Потому что альтернатива выглядела примерно так: «Да, ты прав, ты совсем не понимаешь нашу приемную дочь. Но даже если бы я никогда не сформулировал это настолько жестко, в этой мысли все же была крошечная доля правды: они с Джас не до конца вписывались в картину мира друг друга.
Поэтому я выбрал максимально нейтральный вариант:
– Мы никогда не рассчитывали, что будет легко.
– Нет, – согласился Оливер и достал телефон.
Я уже решил, что это довольно грубо, пока не понял, что заказывать здесь нужно через приложение.
– Ты, кстати, уже решил, что будешь есть?
Я почти не думал об этом, но меню оказалось вполне типичным для паба, а потому мне, как закоренелому мясоеду, достаточно было сразу открыть раздел с бургерами.
Оливер Оливер оформил заказ, приложил карту, а потом снова полностью сосредоточился на мне. А я успел соскучиться по этому почти так же сильно, как по его смеху.
– Тяфтяфрррргавтяф.
Ну, почти полностью.
– Умом, – медленно произнес Оливер, и я заметил, как он краем глаза косится на злобного корги, – я понимаю, что не обязан добиться, чтобы она меня полюбила. Просто… – он слегка сжал мою руку, губы его дрогнули, – я не ожидал, насколько тяжело мне будет, если этого не случится.
– Тяф, – сказал злобный корги. – Гав. Гав. Рррргав. Тяф.
– И еще, – продолжил Оливер, явно позволяя собаке за соседним столиком отвлечь себя от темы, которая, как я начинал понимать, давалась ему нелегко, – я безмерно рад, что мы воспитали Спада лучше, чем вот это.
– Гав, – сказал Спад.
– Папа Оливер прав, – сообщил я ему. – Ты у нас самый воспитанный песик, правда?
К моему облегчению, Спад был начисто лишен чувства иронии и не ответил на похвалу именно той выходкой, за отсутствие которой я его только что хвалил. Он просто шлепнул хвостом по полу и принял невероятно довольный вид.
– Не хотелось бы рассуждать как автор редакционной колонки Daily Mail, – продолжил Оливер, – но не могу отделаться от мысли, что не стоит заводить собаку, если собираешься позволять ей вести себя подобным образом. Хотя бы потому, что это несправедливо по отношению к самой собаке.
Мимо столика со злобным корги прошла официантка, и корги тут же рванулся к ней и гавкнул. Не настолько близко, чтобы это выглядело угрозой, но вполне достаточно, чтобы она вздрогнула.
– И по отношению к окружающим тоже несправедливо, – заметил я. – Хотя, может, дело просто в том, что это корги. Ты вообще когда-нибудь встречал корги, который не был бы редкостным засранцем?
Оливер посмотрел на меня с выражением легкого, почти игривого превосходства.
– Я предпочитаю думать, что любое существо способно раскрыть свои лучшие качества, если дать ему такую возможность. Даже корги.
– То есть ты хочешь сказать, что вот этот корги, – я кивнул в сторону задницы, торчавшей из-под стола, вероятно потому, что остальная часть корги в это время творила под столом что-то крайне недоброе, – просто был неправильно понят? У него трагическая предыстория?
– Да. Его трагическая предыстория состоит в том, что он был выведен для работы на ферме и перегона скота, а потом его купили двое лондонцев, решивших снимать его в TicTok, и, судя по всему, ни разу не попытались скорректировать его врожденный инстинкт кусать все подряд и контролировать окружающее пространство.
– Гав, – поддержал Спад.
Я мрачно подпер щеку рукой.
– Ну вот. Теперь мне его жалко. Не очень-то весело злословить о собаке, которая втайне тоскует по бескрайним полям где-нибудь за пределами Лондона.
– Прости. – Хотя я в основном дурачился, Оливер выглядел искренне виноватым. – Не хотел мешать твоему триумфальному шествию сарказма.
– Ничего страшного. Мой сарказм всепогодный.
Его улыбка дрогнула.
– Все равно. У нас единственный свободный вечер, а я… я не самый приятный собеседник.
– Оливер. – Я крепче сжал его пальцы. – Ты отличный собеседник. И Джас в конце концов оттает.
– А если нет? – тихо спросил он. – Она может прожить с нами до восемнадцати лет. Долго жить рядом с человеком, которого ты не выносишь…
– Она тебя не не выносит… – Я помолчал. – Ладно. Возможно, немного не выносит.
– Очень обнадеживает. Спасибо, Люсьен.
– Нет, я имею в виду, что она, скорее всего, вообще не выносит примерно все на свете. Потому что ей четырнадцать, и потому что с ней всю жизнь обращались по-скотски.
– Да, но…
– И ты можешь это изменить. И изменишь. Просто… – Я пытался подобрать слова, которые были бы наиболее понятны именно Оливеру. – Просто на это потребуется время.
Оливер посмотрел на меня со сложной смесью надежды и недоумения.