– Думаешь, в конце концов она поймет, что я ей не враг?
Это было не совсем то, что я имел в виду. Но мне не казалось полезным – ни для Оливера, ни для Джас, ни для нашего свидания – пытаться заставить его смотреть на ситуацию так же, как смотрел на нее я. Тем более что мой собственный взгляд на вещи часто оставлял желать лучшего и нередко оказывался ошибочным.
– Думаю, – медленно сказал я, – если мы найдем способ показать ей…
И тут у меня закончились и мысли, и слова.
– Что я, – Оливер приподнял бровь с предельно ироничным видом, – как тот корги, просто неправильно понят?
– Ну… не совсем. Просто ей нужно увидеть… ну… того человека, которым ты являешься на самом деле. Того человека, которого знаю я. И все остальные, которые тебя знают.
– Когда ты впервые меня встретил, ты считал меня засранцем.
– А теперь я по уши в тебя влюблен, – торжествующе заявил я. – Видишь? Работает.
Он снова рассмеялся – тем мягким смехом, который появлялся у него тогда, когда он позволял себе быть уязвимым.
– Спасибо, Люсьен. Ты всегда знаешь, что сказать.
– Нет, не знаю. Я постоянно говорю что-нибудь не то.
– И все же это тебе удивительно идет. Мне идет. Нам идет.
Официантка, на которую раньше облаял корги, ненадолго появилась возле нашего столика и поставила передо мной бургер, а перед Оливером – чили.
Он поднял взгляд и с той рефлекторной, но совершенно искренней вежливостью, которая была ему так свойственна, сказал:
– Спасибо, выглядит восхитительно.
А потом снова повернулся ко мне. Обрадованный небольшой передышке, я посмотрел на свой бургер.
– Ладно, есть вероятность, что нам действительно стоит чаще куда-нибудь выбираться. Потому что этот совершенно обычный пабный бургер сейчас выглядит чертовски великолепно.
– Я рад, что мы делаем это вместе, – согласился Оливер. – Хотя с определенной точки зрения тот факт, что этот бургер выглядит настолько потрясающе, говорит в пользу нашего нынешнего образа жизни. Видимо, он заставляет нас сильнее ценить то, что у нас есть.
– Но я ненавижу ценить то, что у меня есть, – пожаловался я. – Это и есть взрослая жизнь? Никакого нормального времени вдвоем с партнером, все друзья вечно заняты, и вдруг ужин в пабе для собачников где-то в Ромфорде становится главным событием месяца?
Оливер улыбнулся с каким-то странным удовлетворением.
– Похоже на то, что… – он ненадолго замолчал, – страшновато, если позволить себе задуматься об этом всерьез. Но с другой стороны, разве это не замечательно?
Мне очень хотелось, чтобы он оказался прав.
– Хотелось бы, чтобы ты был прав.
И Оливер снова рассмеялся. На этот раз громче. Достаточно громко, чтобы встревожить непонятого корги.
– Честно говоря, я тоже.
– Подожди-ка. – Я возмущенно поднял голову. – Только что я исполнял для тебя роль человека, который говорит, что все будет хорошо. Теперь твоя очередь делать это для меня.
– Боюсь, мой дорогой Люсьен, мы оба оказались на неизведанной территории. Но все будет хорошо. Как ты сам сказал о Джасмин…
– Боже. Ты должен был меня поддержать, а не использовать мои же слова против меня.
– Я использую их ради тебя.
– Это еще хуже.
– Все, что я хочу сказать… – Оливер положил вилку рядом с миской чили, снова взял меня за руку и мягко поцеловал мои пальцы с той чуть сентиментальной нежностью, которая в его исполнении никогда не казалась мне сентиментальной. – Жизнь – и я имею в виду вообще все: существование, взросление, сам факт быть человеком, – это процесс познания.
Я попытался сохранить насупленный вид, несмотря на накатившее умиление.
– Это тот самый момент, когда я должен радоваться возможности личностного роста?
– Для начала можешь порадоваться бургеру.
– А что делать, когда я его доем?
– Это мы решим после бургера.
Я откусил большой кусок.
– Ладно. Да. Стратегия «живи в моменте бургера» действительно работает.
– Вот видишь? – Оливер одарил меня своей самой ободряющей улыбкой. – Взрослая жизнь не так уж плоха.
– Мрфмф, – внес свой вклад я.
– Мрав, – внес свой вклад Спад.
– Впредь мы будем чаще находить время друг для друга. И когда все немного устаканится, будем чаще видеться с друзьями.
Я нехотя оторвался от бургера.
– Правда? Мы сейчас даже один ужин для компании организовать не можем.
Оливер едва заметно поморщился.
– Да, в последнее время все оказалось немного сложнее обычного. Но только потому, что у нас есть Джасмин, у Бридж появилась Отэм, и у всех возникли новые обязанности, под которые приходится подстраиваться. Когда мы снова соберемся всей компанией, многое станет как прежде.