– Да нихуя подобного!
Но по какой-то случайной милости жучиных богов Джас помешала мне взорвать к чертовой матери мою работу, работу моих коллег и жизненно важную природоохранную организацию по защите жуков, спросив:
– Какую группу?
– «Гнилостная Мокрота», – немедленно ответил Сэйнт, словно ожидал, что Джас о них слышала, несмотря на то что группа распалась еще до ее рождения, никогда не выпустила ни одного альбома, не обзавелась фанатами и не сыграла ни одного концерта крупнее, чем выступление возле туалета в пабе.
Джас даже бровью не повела.
Да и если честно, никто никогда особенно не впечатлялся Сэйнтом. Обычно он просто заполнял этот пробел собственными привилегиями. Но абсолютная, почти легендарная неспособность Джас хоть чем-то заинтересоваться, похоже, все-таки до него дошла. Совсем чуть-чуть.
– Гнилостная что? – спросила она.
– Мокрота.
Впервые я уловил в голосе Сэйнта нотку сомнения, будто он сам не до конца верил, что это название было предназначено для славы рок-легенд.
– Мокрота? – переспросила Джас.
– Тут главное понять про Мокроту… – начал Сэйнт.
Я заподозрил, что с ним случилась та штука, когда повторяешь слово столько раз, что оно либо теряет всякий смысл, либо начинает означать что-то совершенно другое. Поэтому он фактически просто снова и снова произносил слово «мокрота» перед совершенно незаинтересованным подростком.
– Главное, что нужно помнить про Мокроту, – повторил он, – это то, что мы были не столько про то, как назывались, сколько про то, чем были.
Я не желал Сэйнту зла, но мне вдруг стало любопытно, сможет ли Джас буквально умертвить его кринжем.
– Вы были про то, чем были?
Он кивнул. Уверенность постепенно возвращалась к нему по мере того, как та часть его личности, которая только что пыталась обрести самосознание, вспомнила, что он, типа, до неприличия, охренительно богат.
– Именно. А ты про что, мелкая?
Джас никак не отреагировала.
– Мне четырнадцать.
Я почти ожидал, что он потреплет ее по волосам, но, к счастью для собственной руки, он этого не сделал.
– Отлично. Давай, Люк, поехали.
– Э-э… Вообще-то у меня вроде как работа есть. И подросток, за которого я отвечаю.
Очень хотелось бы, чтобы это прозвучало убедительнее.
– Твоя работа – работать на меня, – заметил Сэйнт, временно забыв, что его не особо интересуют иерархии. – А с ребенком все будет нормально. Оставь ей пачку сигарет и кредитку на экстренный случай.
Джас кивнула.
– Да, оставь меня дома с пачкой сигарет и кредиткой. Эстер будет в восторге.
– Ты даже не куришь, – возразил я.
– Начну. Потому что ты плохой родитель.
– Эй! – запротестовал я, задетый за живое. – Максимум родитель чуть ниже среднего. И прости, Сэйнт, но…
– Нам пора, Люк, – объявил Сэйнт.
– Правда? Вот прямо обязательно? Прямо сейчас?
– Настал момент, – продолжал вещать Сэйнт. – Я чувствую это своими яйцами.
Дух Оливера незримо снизошел на меня.
– Может, не будешь говорить про свои яйца при моей приемной дочери?
Сэйнта это явно не тронуло.
– Что поделать, джентльмены имеют твердое мнение по этому вопросу. А теперь время идет. Полезай в машину. Если мелкая хочет, пусть тоже едет – будет познавательно.
Я был почти уверен, что ничего познавательного в этом не будет. Зато был почти уверен, что катастрофа получится первоклассная. Но, как и в прошлый раз, когда Сэйнту взбрело в голову утащить меня за собой по одной из его ужасных, эгоистичных прихотей избалованного богатенького ублюдка, выбора у меня особо не было. Вернее, если и был, то только такой: либо делать то, что он хочет, либо смириться с тем, что он отзовет финансирование НАВОЗЖ и вылетим с работы и я, и все мои коллеги.
Блядь.
Я посмотрел на Джас.
Она, наверное, справилась бы и одна. Но именно что наверное. И, возможно, была бы в порядке лишь в том смысле, что лично она-то чувствовала бы себя прекрасно. Не в том смысле, что не вляпалась бы в неприятности. В лучшем случае, я подозревал, что не успею отвернуться, как она уже окажется в парке со Спадом.
Блядь, блядь!
– Джас, – сказал я. – Похоже, нам придется пойти собирать обратно панк-группу. Ты как на это смотришь?
Джас подозрительно прищурилась.
– И сколько это займет?
Я понятия не имел.
– Понятия не имею.
Не говоря ни слова, Джас исчезла на кухне и вернулась с половиной батона белого хлеба и Спадом.