Я убрал телефон.
– Ладно, не хочу портить свою гениальную стратегию, но тут также пишут, что ходьба может помочь. К тому же нам в любом случае пора сваливать с этого моста, а Прия едет с Саут-Бэнкс, так что... – Я предложил Бриджит локоть, стараясь выглядеть максимально доброжелательно и поддерживающе, а не уныло и язвительно. – Прошу.
– С превеликим удовольствием, добрый сэр, – пропела Бридж, которая даже на начальной стадии родов не могла отказать себе в капле пафоса. – Ой.
Мы медленно двинулись по мосту, огибая тех немногих людей, что шатались тут в это предрассветное время. То были либо те, кто вкалывал слишком усердно, либо те, кто не вкалывал вообще. В смысле, тусовщики. А не бездомные или безработные, я имею в виду.
– Ну вот, все ведь нормально, да? – спросил я. – Я про ходьбу, – быстро уточнил я. – Очевидно, что будить тебя в три часа ночи из-за кризиса со щенком было ненормально.
– Ходьба – это хорошо, – преданно подтвердила Бридж. – Так было написано на сайте. И, кажется, в моем списке тоже.
– И у нас еще есть... ну... время?
– Думаю, да. Акушерка говорила очень спокойным голосом, когда мы звонили ей днем.
У меня было стойкое ощущение, что если мы позвоним ей сейчас, ее голос станет куда менее спокойным. Но, следуя совету с сайта, я оставил это замечание при себе.
– К тому же, – продолжила Бридж с видом человека, который изо всех сил пытается не падать духом, – дети ведь не вылетают как пробка без предупреждения. Если бы это было так, об этом точно написали бы на сайте.
Иметь друзей, которые лучше тебя, – это просто отстой. Я чувствовал себя полным ничтожеством. Я потратил приличную часть жизни, придумывая новые способы корить себя за всякую херню, но этот случай переплюнул все. Это был абсолютный апофеоз моего позора.
– Бридж, – выдавил я. – Мне так жаль. Мне... правда очень, очень жаль.
Как всегда, Бридж сыпанула соль на рану своим безграничным пониманием:
– Я уже большая девочка, Люк. – Она запнулась. – В переносном смысле. Ты не можешь заставить меня делать то, чего я сама не хочу.
– Да, но я могу... я... я не должен помогать тебе делать глупости, когда эти глупости... ну, опасны.
Она сжала мою руку:
– Конечно должен, на то мы и друзья. Настоящий друг – это тот, кто подпишется на любую твою авантюру, независимо от того, насколько она ужасна, опасна или глупа.
– Настоящий друг – это пособник без капли самоконтроля?
– Именно.
– Тогда у меня хорошие новости, – бодро, как советовал сайт, отозвался я. – По этой части ты в надежных руках.
Минут через пять, когда мы тащились по Саут-Бэнкс, дорогу нам преградила решительная женщина с гидроперитным блондом. Рукава ее рубашки были закатаны, а сама рубашка сидела на ней так подчеркнуто мешковато, что носить подобное без вреда для репутации мог только очень, очень определенный тип людей.
– Привет, Энди, – сказал я. – Я думал, вы с Терезой в ИКЕЕ.
Она проигнорировала приветствие:
– Привет, Люк. Прия просила передать, что ты конченый мудак.
– Вовсе нет, – отозвалась Бридж с совершенно неоправданной лояльностью. – Он заботится обо мне, потому что он мой друг.
Брать контроль над ситуацией – не мой конек. Но сообразив, что мы вообще-то спешим (учитывая роды и все такое), я все же попытался:
– Слушайте, я это заслужил. Но нам, наверное, пора отвести Бридж к пикапу.
– Он чуть дальше по улице, – с напускным безразличием ответила Энди. – Но давай проясним: ты облажался по-крупному, и мне велено сделать так, чтобы ты почувствовал себя максимально херово из-за того, как херово ты облажался.
– Отлично, – решительно кивнул я. – Договорились. Максимально херовое чувство достигнуто. Погнали.
После короткой и весьма неловкой прогулки мы добрались до машины. Прия стояла у заднего бампера, скрестив руки на груди, и смотрела на меня так, будто я только что нагадил в клетку ее любимого волнистого попугайчика.
– Только скажи слово, – сказала она Бридж, – и Энди сбросит его в реку.
– Между прочим, я сильная, – вставила Энди.
– Нет, – запротестовала Бридж. – Никто не будет кидать Люка в реку. Он пришел мне на помощь в трудной ситуации.
– Которую сам же и устроил, – отрезала Прия.
– Технически, – вставил я, – ее устроил Том.
Повисла оглушительная тишина, в которой я мгновенно пожалел вообще обо всем, что совершил за свою жизнь.
– Может, мне просто самому прыгнуть в реку? – спросил я.
Прия вздохнула:
– Нет, лезь в машину. Всем лезть в машину.
Мы начали загружаться. Это заняло какое-то время. Пришлось двигать сиденья. Закреплять огромный металлический штырь в кузове. И, вероятно, много думать о том, как наиболее безопасно и комфортно перевезти женщину, у которой начались активные роды на мосту Миллениум по причинам, в которых лишь самую малость был виноват я. Сам я слабо представлял, что входило в эти параметры безопасности, кроме «проверить, все ли с ней ок», но искренне надеялся, что более компетентные люди подумают об этом за меня.