Я успел только сказать:
– Эй.
Но Брайан уже набрал ход.
– Мы приехали сюда, – заявил он, – чтобы поужинать. А не затем, чтобы нам насильно запихивали в глотку всю эту детскую херню.
Более тихий из Джеймсов Ройс-Ройсов приподнял бледную бровь.
– Следи за выражениями.
– Ты наш друг, – взмолилась Бридж, уже совершенно открыто плача. – Тебе не должно быть наплевать на нашу детскую херню, потому что нам самим на нее не наплевать.
– Пожалуйста. – Аманда решительно поднялась на ноги. – Продолжайте рассказывать мне, на что мне следует обращать внимание и что я обязана считать важным. Именно этого я и жду от приятного званого ужина.
Дженнифер после своей вспышки снова смертельно притихла, но Питер, обнимавший ее за плечи, голос еще не потерял.
– Мне без разницы, на что вам не наплевать, а на что наплевать, – сказал он. – Но если бы вы могли хотя бы пять минут не обсирать жизненный выбор других, это было бы просто замечательно.
– Особенно, – добавил Джеймс Ройс-Ройс, – когда этот выбор дался такой дорогой ценой.
Теперь и Брайан стоял.
– Да, конечно. Потому что это мы все делаем неправильно, верно? Потому что нам не исполнилось тридцать, и мы не решили внезапно перекроить всю свою личность.
– Мы не перекраивали свою личность в одночасье, – запротестовала Бридж. – Просто… ну… это трудно объяснить.
Аманда скрестила руки на груди.
– Да-да. Мы с Брайаном все равно не поймем, верно? Потому что родительство – это волшебство, оно меняет жизнь, а мы добровольно лишаем себя высшего смысла существования, отказываясь приковать себя к голодной, визжащей прорве для денег на ближайшие двадцать лет.
– Ну, мне кажется, они все-таки рано или поздно перестают визжать, – вставил я.
В ответ Оливер одарил меня взглядом, который безошибочно переводился как: «Я люблю тебя, но это ни черта не помогло».
– Что ж, простите великодушно. – Джеймс Ройс-Ройс тоже поднялся. Второй Джеймс Ройс-Ройс сидел рядом и отчаянно пытался взглядом донести до него: «Пожалуйста, заткнись». – Но простая правда заключается в том, что с тех пор, как Малыш Джей появился в нашей жизни, пусть даже он и не наш биологический ребенок…
Он сердито посмотрел на Дженнифер, которая к этому моменту тоже плакала. Правда, плакала с той степенью самообладания, которая выдает профессионального юриста.
– Джеймс, – выдавила она. – Я правда не хотела…
– Никогда в жизни, – продолжал Джеймс Ройс-Ройс, – я не испытывал такой радости. И такой гордости. Особенно…
В нашем кругу никто не умел выглядеть настолько угрожающе, как Брайан. Наверное, дело было в бороде. Обычно она делала его похожим на более дружелюбную версию Тора.
Обычно.
– Особенно что? – спросил он. – Особенно по сравнению с такими эгоистичными мудаками, как мы с Амандой, которые до сих пор тратят свое время и силы на всякую херню, из которой все нормальные люди уже давно выросли?
– Если честно, ты и правда играешь в какое-то неприличное количество видеоигр, – заметил Том, чью способность метко поддеть я почти успел забыть за те десять лет, что прошли с нашего расставания.
– Особенно потому, – закончил Джеймс Ройс-Ройс, – что Малыш Джей всю жизнь будет жить под микроскопом. Потому что, если за ближайшие двадцать лет мир радикально не изменится, никто никогда не позволит ему забыть, что он приемный сын двух геев.
– Почти уверен, что Отэм тоже вряд ли когда-нибудь забудет, что она девочка смешанного происхождения, – отозвался Том, окончательно сменив гнев на выжигающий все вокруг сарказм. – Но мне каким-то образом все же удается не вести себя так, будто она второе пришествие Иисуса, Элвиса и Эйнштейна одновременно.
Были на свете костры, в которые Оливер всегда был готов сунуть руку еще раз, независимо от того, сколько раз уже обжигался.
– Мне кажется, – начал он, – очевидно, что сейчас все испытывают очень сильные эмоции, и…
Но прежде чем Брайан успел в очередной раз велеть ему заткнуться, сверху донесся оглушительный грохот.
Такой звук издает либо падающий шкаф, либо человек, принявший крайне неудачное жизненное решение.
Глава 36
Гости остались в столовой, предположительно продолжая рвать друг друга на части из-за вещей, в которых в основном были виноваты судьба, общество или вообще никто конкретно не был виноват. Мы с Оливером поспешили наверх, чтобы посмотреть, что стряслось на этот раз.
Шум донесся из ванной, и хотя обычно мы с огромной осторожностью врывались к кому бы то ни было – особенно к Джас, – сейчас дверь была приоткрыта, а грохот стоял настолько оглушительный, что казалось, будто произошло настоящее ЧП.