– Что ж, – сказал я ему, когда он подбежал ко мне с ничего не подозревающим щенячьим счастьем, – сегодня мы снова только вдвоем.
– Гав, – ответил Спад.
И оказалось, что это именно то, что мне нужно было услышать.
Глава 37
Я всегда спал очень крепко. Вероятно, потому что мой режим сна – как и бóльшая часть моего образа жизни – был крайне нездоровым. Так что, когда Оливер спустился пару часов спустя, я не проснулся, пока он физически не потряс меня.
Я издал совершенно исполненные достоинства булькающие звуки и отмахнулся от чего-то, что мне, возможно, снилось, но что я мгновенно забыл.
– Чзхрнь?
– Ты действительно думаешь, что не смог бы воспитывать детей вместе со мной?
– Чго?
Оливер сидел на подлокотнике дивана в своей самой полосатой пижаме и с самым серьезным, самым погруженным в себя выражением лица.
– Ты действительно чувствуешь, что если с Джасмин ничего не выйдет...
Это меня сразу же разбудило.
– Погоди, не превращай Джас в какую-то... репетицию.
К моему удивлению, Оливер тут же принял извиняющийся вид.
– Разумеется, нет. И ты прав. Я просто имею в виду – ты думаешь, что... из-за того, как все пошло с Джасмин. Из-за... заставили ли тебя последние несколько недель поверить, что я... что я не могу быть хорошим отцом?
Иногда, когда кто-то задает вам по-настоящему ужасный вопрос, лучший ответ, который вы можете дать – это то время, которое вам потребовалось, чтобы его придумать. И я начинал подозревать, что это была одна из таких ситуаций. И все же, поскольку время на раздумья я уже использовал, я постарался использовать несколько реальных слов.
– Дело скорее в том... я не знаю, могут ли тот тип отца, которым пытаешься быть ты, и тот тип отца, которым пытаюсь быть я, быть типами отцов, которые могут быть отцами вместе. – Затем очень быстро добавил: – Но это не значит, что я хочу расстаться или что-то в этом роде.
– Ты уверен? – спросил Оливер. Из-за чего у меня во рту появился вкус желчи и, возможно, крови. – Потому что... потому что, если честно, я не уверен, что захотел бы остаться с собой, если бы чувствовал то, о чем ты сказал.
Ситуация становилась опасной. Опасной на уровне «потери-вещей-которые-ты-любишь».
– И что, по-твоему, я чувствую?
– Ты дал понять это очень ясно, Люсьен. Ты практически сказал – нет, ты сказал, – что я превращаюсь в своего отца.
Ладно, это было…
– Да, но не все время. Только, типа...
– Только когда я рядом с Джасмин?
Учитывая, насколько высоки были ставки, возможно, было неподходящее время придираться к нему, но в этом и заключалась вроде как вся проблема.
– Ее имя, – сказал я ему, – Джас.
Я видел, как он беззвучно проговаривает это слово губами, перекатывая его, как конфету.
– Полагаю, это довольно показательно.
– Да, – сказал я. – Да, так и есть.
Оливер посмотрел на свои руки. Он сидел на подлокотнике дивана всего в нескольких дюймах от моей головы и выглядел маленьким. По-настоящему, по-настоящему маленьким.
А затем он продолжил, самым тихим голосом, который я когда-либо от него слышал:
– Я не знаю, что делать.
Это было настолько неожиданно, что я понятия не имел, как на это реагировать. Хорошо это или плохо, или и то, и другое, или ни то, ни другое, или вообще что-либо.
– По поводу чего? Джас? Нас? Оставшегося шиш-барака?
Теперь он дышал очень размеренно, как будто боялся, что может забыть, как это делается.
– Я... я не ожидал, что это будет так трудно.
Мы только что пережили худшую и самую крупную ссору за все время, включая некоторые по-настоящему крупные из тех времен, когда его отец был в наихудшем состоянии, так что я не хотел идти на эскалацию. Но я также кое-что заметил.
– Оливер, – сказал я так мягко, как только смог. – Ты говорил это и в пабе тоже. Но нет ли... нет ли хоть какой-то вероятности, что ты говоришь это, потому что в глубине души, какая-то твоя крошечная часть вроде как... ну, знаешь. Ожидала, что это будет легко, в смысле.
Оливер моргнул.
– Признай за мной хоть немного самосознания.
В целом, его реакция могла бы быть гораздо хуже.
– Нет, серьезно, подумай об этом. Если ты абсолютно, полностью, на сто миллионов процентов честен с собой...
– Люсьен, – он пытался говорить шутливо, но я видел, что задел его за живое, – критикуй мое родительство сколько влезет, но пожалуйста, никогда не называй проценты больше ста.
– Если ты абсолютно честен с собой, разве какая-то часть тебя не думала, что для тебя это будет... проще, чем для других людей?