– Понимаешь, в этом плане обретенная семья ничем не отличается от кровной. Иногда большие праздники заканчиваются грандиозными скандалами.
– Шикарно. Нас ждут веселые сорок лет.
– Я же сказал «иногда». Не постоянно. И пускай это прозвучит до тошноты банально, важно не то, ссоримся мы или нет. Важно, сможем ли мы пройти через это с любовью и состраданием.
– Боже, – вздохнул я, утыкаясь ему в плечо. – Это и правда звучит тошнотворно.
– С правдой так часто бывает. – Оливер грустно улыбнулся и поцеловал меня в макушку. – Зато она настоящая. А это самое лучшее, что есть в реальности.
Глава 40
МНЕ ТААААК ЖАЛЬ ВСЕХ, – написала Бридж на следующее утро, как раз когда я подключался к зум-конференции. Я воспринял это как добрый знак: ее душеспасительные беседы с Питером, Дженнифер и семейством Джеймсов Ройс-Ройсов прошли без человеческих жертв.
Тут же вклинилась Прия: Поверить не могу, что пропустила единственный вечер, когда у нас наконец-то случилось хоть что-то интересное.
ЭТО БЫЛО НЕ ИНТЕРЕСНО ЭТО БЫЛО УЖАСНО ОБИДНО ВОТ ПОЧЕМУ МНЕ ВСЕХ ЖАЛЬ
Мне тоже жаль. Это был Джеймс Ройс-Ройс.
И мне. Другой Джеймс Ройс-Ройс.
На экране кого компьютера возник сияющий Алекс:
– Привет, Люк! Какая все-таки чудо-вещь эти технологии, а?
Мы пользовались ими уже года три как минимум, и это ценное замечание он выдавал стабильно раз в неделю.
– Ага, – буркнул я, – просто фантастика.
Хватит строить из себя взрослых, – строчила в телефоне Прия. – Я, блядь, жажду крови. Полиаморные чайлдфри-лесбиянки на тропе войны, епта!
Мы не чайлдфри, – отозвалась Энди. – У нас приемные дети.
Взрослые дети не считаются.
Еще как, блядь, считаются! – отрезала Тереза.
– Ладно, – обратился я к Алексу, убирая подальше телефон, пока там не начался очередной раунд дискуссии на тему «ваш жизненный выбор – отстой, и сами вы отстой». – Какой сыр любит тяжелую музыку?
– Рокфор.
– О. Ты знал этот прикол?
Алекс озадачился:
– Какой прикол? Просто я силен в анаграммах. У тебя ко мне какое-то дело?
Шутка, как обычно, обернулась против меня.
– Пожалуй, не сегодня.
Появившаяся в кадре двумя секундами позже Барбара Кленч времени терять не стала и сразу одарила меня фирменным ледяным взглядом:
– Так, у нас вообще-то летучка. И не думай, Люк, я прекрасно вижу, когда ты тянешь резину.
– Я не тяну резину, – парировал я. – Я просто бездельничаю в рабочее время. Резину мы начнем тянуть, когда соизволит подключиться остальная команда.
Все еще переживая из-за последствий субботнего побоища, я незаметно опустил глаза и скинул в чат: Да, мне тоже жаль. И следом: Может, пока завяжем со зваными ужинами?
– Я вижу, что ты торчишь в телефоне, Люк, – поймала меня Барбара Кленч. – Ты даже не пытаешься это скрыть.
– Я?! Да ничего подобного! – оскорбился я.
– Твой телефон превосходно отражается в объективе.
Блядь. Вот для чего люди включают эти размывающие фоны.
В «Клубе выживших после званого ужина» тем временем воцарился относительный мир. Дженнифер написала: Нам с Питером тоже очень неловко, а Брайан добавил: Мы с Амандой понимаем, что некоторые наши реплики могли прозвучать резче, чем планировалось. Для этой парочки это было пределом покаяния, практически сеансом групповой психотерапии. И знаете что? Сойдет. Я уже вышел из того нежного возраста, когда пытаешься контролировать форму чужих извинений.
К тому же к звонку присоединилась доктор Фэрклаф, а значит, мне действительно пора было отрабатывать зарплату.
Особенно с учетом ее приветствия, которое – в лучших традициях доктора Фэрклаф – прозвучало так:
– У меня есть ровно семнадцать минут после полудня. Если мы задержимся, у меня сорвется график забора биоматериала.
Я предпочел не уточнять, чьи именно биоматериалы имелись в виду.
– Ладно, – выдохнул я. И сразу пожалел, что не тянул резину усерднее: разговор предстоял паршивый, и пара минут форы мне бы сейчас очень пригодилась. Но планирование никогда не было моей сильной стороной, так что пришлось прыгать с обрыва. – Не хочу разыгрывать классическую драму с хорошей и плохой новостью...
– Ну так и не разыгрывай, – обрубила Барбара Кленч с той агрессивной игривостью, в которую окончательно выродились наши рабочие отношения.
– ...но у меня для вас как раз хорошая и плохая новости, – закончил я.