Соседский Мальчишка встретил его взгляд с искусно навернувшимися на глаза слезами. Он выглядел как диккенсовский сирота, который вот-вот кротко попросит вторую миску каши.
– Мистер Блэквуд, – начал он с дрожащей губой, – я был в парке, кормил уток.
– Чем? – спросил Оливер.
Соседский Мальчишка на секунду растерялся, но только на секунду.
– Хлебом.
У меня не было никаких инструментов, чтобы определить, врет он или нет. Из кармана у него не торчала удобная буханка, крошек на лацканах не наблюдалось. Он действительно выглядел мокрым, грязным, с основательно разодранными коленями – но это могло означать что угодно.
– С этим стоит быть поосторожнее, – сказал Оливер с совершенно невозмутимым видом. – Хлеб не вреден для уток сам по себе, но им необходимо разнообразное питание.
– О, – выдавил Соседский Мальчишка, которого, кажется, начало беспокоить, что все идет не по сценарию.
– Они очень любят сладкую кукурузу.
Это было совсем не то направление, которого ожидал Соседский Мальчишка, но он собрал всю свою злобную волю в кулак и попытался вернуться к теме.
– Я кормил уток, – повторил он, – никого не трогал, а потом ваша девчонка показала на меня и сказала: «Взять его, мальчик» – и собака подбежала и попыталась меня укусить. Я испугался, бросился бежать и упал в озеро.
Оливер помолчал секунду.
– Ну и? – потребовал Папа Соседского Мальчишки.
Оливер приподнял бровь.
– Мне даже льстит, что вы считаете Спада настолько хорошо выдрессированным.
Честно говоря, я ожидал, что у Папы Соседского Мальчишки сейчас лопнет какой-нибудь сосуд.
– Оливер, это серьезно.
Оливер кивнул. Затем бросил почти небрежный взгляд на Соседского Мальчишку:
– Ты знаешь, кем я работаю, Колин?
– Банкиром? – предположил Колин. У меня было стойкое ощущение, что сначала он собирался сказать «мудаком», но в последний момент вспомнил, что сейчас изображает примерного мальчика.
– Я юрист. Люди мне лгут. Часто. И обычно это очень легко заметить. – Он чуть улыбнулся. – Дело не в какой-то особой технике, пойми. Просто некоторые вещи, ну, очень, очень очевидно не являются правдой.
– Вы называете моего сына лжецом? – вскинулся Папа Соседского Мальчишки, чьи кровеносные сосуды явно переживали не лучшие времена.
– Просто поддерживаю беседу.
И Оливер перешел от полуулыбки к улыбке полноценной. К улыбке в духе «как-мило-с-вашей-стороны-я-непременно-напишу-благодарственное-письмо» – улыбке хорошо воспитанного мальчика из среднего класса.
– Видите ли, когда люди рассказывают мне истории, которые очень, очень очевидно не соответствуют действительности, я никогда не могу по-настоящему их винить. В конце концов, люди не рождаются плохими. Иногда они становятся жертвами обстоятельств. Иногда их подводит система. – Он посмотрел на Родителей Соседского Мальчишки, не переставая улыбаться. – А иногда у них просто плохие родители. Огромное спасибо, что обратили на это мое внимание, Ричард, Жаклин, – произнес он с легким кивком. – Можете не сомневаться: я уделю этому все необходимое внимание.
Прежде чем они успели раскрыть рот, он захлопнул дверь прямо перед их носами.
– Ладно, – сказал я. – По-моему, это уже называется использованием суперспособностей во зло.
– Я очень стараюсь, – ответил Оливер, – не превращать ни Джас, ни Колина в пешки в наших мелких разборках с соседями. Но я подозреваю, что в данном случае самый быстрый способ закончить эту игру – выиграть ее.
Я кивнул в знак согласия.
– И еще – пошли они нахуй.
– И это тоже.
Одной из дурных привычек, которые я приобрел в мрачные годы своего позднего двадцатилетия, было нежелание считать цыплят не только до того, как они вылупятся, но и после – на тот случай, если их утащит лиса. Но Оливер был не единственным, кто пытался стать лучше. Поэтому я позволил себе поверить, что Команда О’Доннелл-Блэквуд-Джонсон наконец-то снова в сборе.
– Ты чертовски сексуален, когда отчитываешь людей в лучших традициях среднего класса.
Губы Оливера дрогнули.
– Видел бы ты меня в «Waitrose»15.
– Да неужели? – Я прижал его к стене. – Это типа: «Помилуйте, да эта морковь даже не сортовая»?
Он задышал чуть чаще, стараясь удержать баланс между шутливым тоном и осознанием того, что я собираюсь отсосать ему прямо в нашей прихожей.
– Именно. В последний раз, когда я там был, в бесплатном кофе даже не оказалось овсяного молока. Я был в ярости.
Металлический щелчок – это расстегнулся ремень. Вжжжух – молния поехала вниз.
– Люсьен. – Рука Оливера запуталась в моих волосах – наполовину нежно, наполовину властно, именно так, как мне нравилось. – Это хорошая идея?