Я уже стоял на коленях.
– Это отличная идея.
– Но…
– Она гуляет со Спадом. У нас есть минимум десять минут, а мы оба знаем, что я управлюсь за пять.
– Это тебя красит или меня компрометирует?
– Я думаю, – сказал я, – это просто означает, что мы оба вечно заняты, а я очень хочу отсосать тебе. – Я бросил на него взгляд, в котором любовь мирно соседствовала с легким укором. – Ты не против, если я уже начну?
– А вдруг привезут доставку?
– Оставят у соседей.
– Я только что сделал так, чтобы соседи нас ненавидели.
Я прикусил его бедро – упругое после спортзала, – прекрасно понимая, что чопорные возражения были для Оливера чем-то вроде прелюдии.
– И, как ты сам только что заметил, они слишком зажаты, чтобы в этом признаться.
– Резонно. – В голосе Оливера вместе с желанием зазвучала смешинка. – Приступай.
И я приступил. Я приступил так, что стены ходили ходуном.
К тому времени, когда Джас вернулась домой со Спадом, оба ее приемных родителя с безмятежным видом сидели на диване в гостиной – воплощение невинности, никакой прихожей, ничего такого.
– Просто чтобы ты знала, – сказал Оливер, когда Джас просунула голову в дверь, давая знать, что вернулась, – я думаю, Колин опять пытался устроить тебе неприятности.
С тех пор как Оливер начал неустанно добиваться того, чего Джас очень, очень, очень хотела, она… относилась к нему примерно так же – потому что она все-таки была подростком.
– Он мудак.
– Не спорю. Просто, если захочешь рассказать нам что-нибудь…
Она не захотела. Ушла прямо к себе, прихватив Спада.
Но ушла спокойно. И мы отпустили ее, движимые доверием, а не страхом.
Встречу с Мэйси назначили на полдень в субботу. Совместными усилиями нетерпение Джас и пунктуальность Оливера победили мою врожденную вялость, и мы добрались до чайной без четверти двенадцать, заняв уютное место у окна.
Первые пятнадцать минут пролетели быстро: мы с Оливером потягивали кофе, Джас вяло ковыряла маффин и смотрела в окно.
Следующие пятнадцать тянулись медленнее. Честно говоря, никто из нас, включая саму Джас, не рассчитывал, что ее мать появится ровно в полдень – так что, когда кофе закончился, мы просто заказали еще и продолжили ждать.
Спустя полчаса я начал украдкой поглядывать на время. У Оливера с его самодисциплиной это получалось лучше. Но когда стрелки подобрались к десяти минутам второго, он аккуратно достал телефон и сказал:
– Я просто позвоню Мэйси – убедиться, что все по-прежнему в силе.
– Она придет, – ответила Джас. Маффин она не ела, зато успела раскрошить остатки между пальцами.
Оливер молча выскользнул на улицу. Пока мы ждали, я попытался разрядить обстановку непринужденным разговором.
– Возможно, она застряла в пробке, – предположил я.
Джас посмотрела на меня с нескрываемым раздражением.
– Ты сам-то в это веришь?
Лгать детям – плохо. Говорить детям, что их мать на них плюнула, – еще хуже.
– Я думаю, причин опоздать может быть много.
– Например, она снова попыталась покончить с собой.
К этой теме я не хотел прикасаться даже трехметровой палкой. Но, судя по всему, придется.
– Уверен, что нет, – сказал я. Насколько это было правдой – понятия не имел, но именно это Джас, по моим ощущениям, нужно было услышать.
– Ну да. Значит, она просто… – Джас пожала плечами с удивительной выразительностью, – …бросает меня. Потому что она дерьмовая мать. Потому что она дерьмовая мать, у которой опека забрала ребенка.
Оливер назвал бы это ложной дихотомией. Но «Это ложная дихотомия» было бы чертовски отвратительным ответом, поэтому я молчал.
К счастью, в этот момент вернулся Оливер, и бразды правления снова оказались в нужных руках.
– Не знаю, утешит ли тебя это, – сказал он, – но я верю, что твоя мать была бы здесь, если бы могла. Просто реальность ее жизни такова, что она, возможно, сейчас не в состоянии. И это ничего не говорит ни о ее отношении к тебе, ни о тебе самой.
Джас, к сожалению, была не в том настроении, чтобы принимать утешения, – и я не мог ее за это винить.
– Что она сказала? – спросила она.
Оливер излучал спокойствие, которому Джас все еще не вполне доверяла.
– Сразу включился автоответчик. Я могу попробовать еще раз чуть позже, если хочешь, и мы можем ждать столько, сколько потребуется – но есть большая вероятность, что твоя мать сегодня не придет.
Джас продолжала смотреть исподлобья.
– Если она не появится, – продолжил Оливер, вкладывая в это «если» куда больше веры, чем я смог бы, – мы перенесем встречу.