Она отмахнулась.
– Не тогда, когда ты знаменита.
– Думаю, что существуют. Даже когда знаменита.
– Я в порядке, – сказала Джас. – Хочешь, чтобы я что-нибудь понесла?
– Вообще-то, – Мэйси засунула руки в карманы, – я, наверное… я, наверное, пас.
Я примерно этого и ожидал. В последнее время Мэйси чувствовала себя лучше, но одно дело – «лучше», и совсем другое – «в состоянии справиться с фестивальной толпой». Тем не менее это ощутимо ударило по Джас, и, хотя она пыталась скрыть разочарование, получалось не вполне.
– Это совершенно понятно, – по-оливеровски бросился на амбразуру Оливер. – Мне самому все это кажется довольно ошеломляющим, а дальше будет только еще суматошнее.
Мэйси пожала плечами.
– Ага.
– И, – добавил он, – мы увидимся на следующей неделе?
– Да, – подхватила Джас. – На следующей неделе?
– Конечно, – ответила Мэйси. Она имела это в виду каждый раз. И в последнее время держала слово значительно чаще. – Я еще немного побуду. Просто… не уверена, как долго.
– Если нужно перевести дух, можете посидеть в палатке с напитками, – предложил я. – Там знают, что вы со мной, так что никаких проблем.
– Вообще-то я как раз собирался туда заглянуть. – Оливер мягко подозвал Спада к ноге. – Не хотите, чтобы мы со Спадом составили вам компанию?
Мэйси кивнула.
– Думаю, это было бы здорово. Немного тени, ну, знаете.
– Ладно. – Я изо всех сил старался выглядеть невозмутимым и контролирующим ситуацию. – Гражданские и Спад – в палатку с напитками. Мама – за кулисы. А я найду кого-нибудь для разгрузки пикапа. Кого-нибудь, кто не является ребенком.
– Я не ребенок, – буркнула Джас.
– Юридически, – сказал Оливер, – еще какой ребенок.
Она слегка улыбнулась – так, как делала, когда готовилась сцепиться с Оливером, словно еще не решила, дразнит она его или играет с ним.
– Юридически охранникам можно надевать на детей наручники.
– Справедливое замечание. Хотя мне лично нравится думать, что я бы избегал эксплуатации несовершеннолетних работников, даже если бы это было юридически допустимо.
Я смотрел, как они пробираются сквозь собирающуюся толпу, и жалел, что не могу присоединиться. Потому что фестиваль намечался вполне приличный, и здорово было бы сидеть под тентом, попивая крафтовое пиво теплым летним днем, и проводить время со своей, ну, знаете, семьей. Вот только приличность фестиваля напрямую зависела от того, чтобы я этого не делал. А вместо этого занимался своей работой.
Я активировал рацию, пристегнутую к воротнику.
– Алекс, можешь…
– Тваддл на связи, – ответил Алекс. Затем, после паузы, достаточно долгой для того, чтобы я уже собирался ответить, добавил: – Прием.
Я вздохнул.
– Во-первых, говорить «прием» необязательно. Во-вторых, ты говоришь «прием» неправильно.
– Прием, – сказал Алекс.
– Перестань говорить «прием».
– Перестать говорить что? Прием.
– Прием.
– Не расслышал. Понял только что-то про «прием». Прием.
– Я хочу, чтобы ты, – я говорил очень четко и очень медленно, – перестал произносить слово прием, под которым я…
– Какое слово? Прием.
– Алекс, мне нужно, чтобы ты организовал разгрузку пикапа.
– Значит, мне перестать говорить пикап? Подтверди? Прием.
– Нет.
– Нет, не говорить пикап? Или нет, говорить пикап? Прием.
– Алекс, – попробовал я еще раз, задаваясь вопросом – как всегда – не была ли в этом как-то моя вина. – Мне нужно, чтобы ты нашел кого-нибудь разгрузить пикап…
– Это будет чертовски трудно, если мне нельзя говорить пикап. Прием.
– Ты можешь говорить пикап! – крикнул я. – Ты можешь говорить все, кроме прием.
– Все, кроме чего? Прием.
Канал затрещал.
– Я уже нашла людей, – сказала Барбара Кленч – откуда бы она ни говорила. А она, в отличие от всей остальной команды, почти наверняка находилась именно там, где и должна была.
– Спасибо, Барбара, – сказал я.
– Прием, – сказал Алекс.
– Как там с продажами? – спросил я.
– Понятия не имею, – сказал Алекс. – Прием.
– Осторожно-оптимистично, – ответила Барбара Кленч. – Судя по предварительным продажам, билетам на входе и прочим источникам дохода НАВОЗЖ, нам должно хватить еще на год, может, на восемнадцать месяцев. Хотя, разумеется, точнее будет видно по итогам.
– По итогам чего? Прием, – пропел Алекс.
Повисла долгая пауза.
– Отбой, – очень отчетливо произнесла Барбара.
Я опустился на очередную коробку с крутилками – которая могла оказаться, а могла и не оказаться усилителем – и сделал глубокий, тревожный вдох. Пожалуй, это были лучшие новости из тех, что все равно не дотягивали до хороших. Я не пустил нас ко дну – но и не спас, и сам не знал, как к этому относиться. Хотел ли я в самом деле провести следующие несколько лет своей жизни, прыгая от одной схемы к другой, из последних сил удерживая на плаву угасающую благотворительную организацию? С другой стороны, уйти или просто дать ей умереть казалось поступком дерьмовым. Так или иначе, все могло быть хуже. По крайней мере, с тех пор как Сэйнт слился, мне не приходилось иметь дела с…