– Я знаю. – К этому моменту я съехал по стулу так низко, что лопатки упирались в сиденье. – Но иногда он кажется реальнее тебя. Потому что ты, ну, ты… замечательный и все такое.
– Люсьен, ты со мной уже достаточно долго и видел меня в достаточно разных ситуациях, чтобы знать – это неправда.
Признав поражение в борьбе с сиденьем, я сполз на пол и принял позу, которую при большом желании можно было счесть коленопреклоненной.
– Ты какой замечательный и все такое.
– А ты делаешь меня счастливым. И будешь делать меня счастливым – вне зависимости от того, заведем ли мы собаку или нет, и сколько бы раз ты ни будил меня среди ночи, чтобы сказать, что не уверен насчет собаки.
– Я правда не уверен насчет собаки.
– Да. – Его пальцы мягко убрали волосы с моего лба. – Я понял это, когда проснулся, а тебя не было рядом.
– Люди, которые заставляют своих лучших подруг в три ночи брать такси на мост Миллениум с завидной регулярностью, не должны заводить собак.
– Это из другой оперы.
Я уставился на него. Несколько секунд мог только смотреть.
– Прекрати пытаться меня возбудить в больнице.
Он засмеялся.
– Ты прекрасно знаешь, так же как и я, что твои неврозы и уход за питомцем – это разные вещи.
– Правда? А что если я передам свои неврозы собаке? А что если из-за моих неврозов я не смогу за ней ухаживать? А что если…
– Не передашь, и она не передаст, а нас двое – справимся.
– Это нечестно, – проворчал я, глядя на него снизу вверх, – когда ты делаешь все таким простым и разумным.
– Тогда, – продолжил он, – тебе не понравится то, что я скажу дальше. А именно: если ты не хочешь собаку – мы не будем брать собаку.
Мне это не понравилось. Совсем не понравилось.
– Но если мы не можем взять собаку, то… то мы не берем собаку.
– Да, – согласился Оливер. – Именно это и означает не брать собаку.
– Нет, но я имею в виду… – Обычно Оливер был куда искуснее в обходных маневрах. – Это значит, что у нас никогда не будет собаки. А мы уже какое-то время ведем разговор в духе «а представляешь, если бы у нас была собака?».
Наконец Оливер разгадал мой хитроумный код.
– Я знаю, мы говорили, что собака – хороший способ проверить, насколько мы готовы к…
– Собаке, – перебил я.
– Именно. Но даже если сейчас не самый подходящий момент для того, чтобы взять собаку, это не значит, что такого момента не будет никогда.
Он говорил это с намерением успокоить, но это было ровно последнее из того, что мне сейчас хотелось слышать.
– Хорошо, но… что если так оно и есть? Я знаю, что ты хочешь… собак. И ты должен иметь собак. Ты был бы невероятным хозяином собаки. И я не хочу, чтобы ты оглянулся на нашу совместную жизнь и подумал: «Жаль, что рядом не было кого-то, с кем можно было бы завести собаку».
– Не подумаю, – ответил Оливер с такой уверенностью, что вокруг нее можно было выстроить целый мир. А я так хотел выстроить вокруг нее целый мир.
– Ты не можешь этого обещать.
– Думаю, ты убедишься, что могу.
Разговор становился запутанным и вязким, и неудобным – всеми теми способами, которые мне не нравились.
– Ты уверен? Потому что, похоже, я снова скатываюсь в ту кучу грязного белья, которым когда-то был, – каждый раз, когда мы пробуем что-нибудь, ну, сложное или взрослое.
– Люсьен. – То, как Оливер произнес Люсьен своим серьезным голосом, заставило мои внутренние органы захотеть сбежать, сбросив кожу в качестве отвлекающего маневра.
Я захлопал глазами, глядя на него с нарастающим ужасом.
– Что?
– Я очень хотел бы, чтобы ты перестал делать вид, будто человек, в которого я влюбился, – это кто-то другой, а не тот, кто прямо сейчас переживает собачий срыв в больнице Святого Томаса.
– Это не другой человек, – простонал я. – Я как раз об этом и говорю. Я чувствую, как снова скатываюсь…
– И я также хотел бы, чтобы ты перестал делать вид, будто ты когда-либо переставал им быть. Он мне нравился.
– Но он был ужасен. Он был полным катастрофой.
– И я тоже был. И до сих пор есть. И тем не менее – мы вместе.
Ладно, это уже было оскорбительно.
– Подожди, ты хочешь сказать, что я вообще не изменился?
– Конечно, изменился, – пробормотал Оливер, перебирая мои волосы. – Все меняются. Но это не значит, что ты никогда не отреагируешь на старый страх или не повторишь старую ошибку.
– И ты правда думаешь, что из меня выйдет нормальный… хозяин собаки?
– Да, – сказал Оливер, отвечая на совершенно другой вопрос. – Я думаю, ты будешь прекрасным хозяином собаки.
– Даже несмотря на то, что у меня были очень плохие примеры для подражания в плане собаковладения? Ну, типа – а вдруг мы заведем собаку, а я брошу ее так же, как отец бросил… свою собаку?