– Мне чертовски страшно, – признался я.
– Мруфф, – отозвался Спад.
– Люсьен, все хорошо. – В голосе Оливера прозвучали те самые интонации человека, который по всем законам природы уже должен был устать меня успокаивать, но почему-то не уставал. – Люди куда более безответственные, чем мы, заводят собак каждый божий день.
– Ну уж нет. Нас тут проверяли так, что мама не горюй.
– Тогда почему бы тебе не принять тот факт, что нас проверили по полной программе и все равно разрешили забрать собаку, как прямое доказательство того, что ты действительно способен о ней позаботиться?
– Думаю, они просто вывели среднее арифметическое между нами.
– Уверен, что нет, – твердо отрезал Оливер. – Если бы они посчитали, что один из нас представляет угрозу для животного, они бы не отдали собаку, невзирая на любые благие намерения второго.
– А вдруг я ему не понравлюсь?
– Собаки – стайные животные. Они любят тех, с кем живут, даже если эти люди конченые мерзавцы. И, – поспешно добавил он, не дав мне вставить очевидное возражение, – вопреки всему, что ты привык о себе говорить и как бы часто ты это ни повторял, ты далеко не конченый мерзавец.
– Ну, я все-таки немного несносный.
– Да все мы не без греха. – С этими словами Оливер аккуратно прикрыл дверцу машины. – Поехали. Надо отвезти Спада домой.
Наблюдать за Оливером, возившимся со щенком, было – хотите верьте, хотите нет – даже приятнее, чем смотреть, как он заполняет бланки. Мы соорудили подобие манежа в комнате, которая номинально считалась моим кабинетом, хотя на деле это было просто помещение, где я протирал штаны, когда должен был работать на удаленке. Там лежали игрушки, стояли миски и была мягкая подстилка.
Оказавшись внутри, мы поставили переноску со Спадом в угол, позволяя ему выйти самостоятельно и в собственном темпе, как советовали в книгах. Ну, точнее, как сообщил мне Оливер, ссылаясь на эти книги. Собственный темп Спада уложился в понятие «мгновенно», поскольку, как и любая другая собака на этой планете, он бросил один-единственный взгляд на Оливера и тут же решил, что перед ним Его Самый Лучший Человек Во Вселенной. Не могу его винить. Я и сам пришел к аналогичному выводу, пусть у меня это и заняло чуть больше времени.
Сначала Спад горел желанием исследовать комнату, но очень скоро рассудил, что куда интереснее исследовать самого Оливера. И теперь эта парочка валялась на полу, представляя собой абсолютно очаровательное зрелище.
Спустя вечность – ну, или примерно шесть тысяч лет по моим ощущениям, – Оливер оторвался от щенка и поднял на меня глаза.
– Тебе, наверное, тоже стоит поздороваться, Люсьен.
– Привет, Люсьен, – отозвался я из своего угла. В углу было безопасно. Находясь в углу, невозможно было случайно что-нибудь испортить. Даже если ради этого приходилось жертвовать возможностью потискать щеночка. Твоего собственного щеночка.
– Не путай его. Он слишком мал, чтобы понимать иронию.
– И личные границы, – добавил я, глядя, как Спад приподнялся на своих коротеньких задних лапках, чтобы лизнуть Оливера в нос.
– Это нормальное поведение в процессе привыкания друг к другу.
– Легко говорить. Если бы я лизнул тебя в нос, ты бы жутко разозлился.
Оливер продолжал утыкаться носом в Спада с непринужденной уверенностью прирожденного собачника, которому наконец-то – после тридцати лет скитаний по пустыне – милостиво дозволили завести питомца.
– Что-то я не припомню, чтобы ты когда-либо пытался.
– Ну, теперь уже поздно. Собака меня опередила.
– Люсьен, если только у тебя нет каких-то тайных наклонностей, которые ты скрывал все эти годы, сомневаюсь, что ты действительно хочешь конкурировать со Спадом.
Тут он был прав. По всем пунктам разом: и насчет наклонностей, и насчет конкуренции, и насчет этой мимимишной связи с щенком. Предельно осторожно я приблизился к этой парочке из собаки и барристера, которой суждено было занять центральное место в моей домашней жизни отныне и вовеки, и опустился на корточки рядом.
– Привет, Спад, – пробормотал я, изо всех сил стараясь не говорить, как новичок, который пытается втереться в доверие к крутым ребятам в новой школе. – Я тут второй папа.