– Оливер, это звучит как высшая математика.
– Вовсе нет. Все будет в порядке. Мы просто поощряем его за то, что нам нравится, и игнорируем то, что не нравится. Главное – чтобы он четко понимал, за что именно получает награду.
Спад сидел посреди лужайки и с легким недоумением разглядывал нас.
– А что, – поинтересовался я, – если он... ну, ничего не сделает?
– Тогда мы вернемся в дом и повторим попытку через несколько минут.
– Тебе не кажется, что он сочтет это странным?
– Возможно, но он – собака, так что ему придется смири... о! – Голос Оливера внезапно взлетел до таких невероятно высоких нот, каких я от него в жизни не слышал. – Кто у нас тут хороший мальчик? Кто у нас такой умница? Держи вкусняшку, умный песик! Ай, молодец, ай, умница. Хочешь еще одну? Думаешь, заслужил за хорошее поведение? Ну держи, забирай.
Надо отдать Оливеру должное, Спад выглядел абсолютно счастливым. Он скакал вокруг Оливера так, словно праздновал свой собачий день рождения.
– Эм, – выдавил я. – Ура. Отличная куча.
– Почему бы тебе не дать ему вкусняшку? – предложил Оливер.
Мне и правда очень этого хотелось, но по какой-то неведомой причине мысль о том, чтобы поощрить собственную собаку за то, что она делает то, чего мы от нее ждем, вызывала во мне ступор. Поэтому я поспешил отмазаться:
– Боюсь, я упустил момент. То самое критически важное временное окно между дефекацией и поощрением.
– Как насчет того, – мягко предложил Оливер, словно подслащивая пилюлю, – что в следующий раз ты пойдешь с ним?
– А как насчет того, что я продолжу оказывать вам обоим моральную поддержку?
Спад еще недолго покрутился по саду, но очень скоро вспомнил о существовании Оливера и радостно припустил за ним обратно в дом.
Я поплелся следом.
– Ты ведь помнишь, – мягко напомнил мне Оливер, – что завтра я весь день на судебном заседании, так что тебе придется остаться со Спадом наедине в роли отца-одиночки?
Блядь. Конечно, я знал это. И отлично помнил. Просто до этой самой секунды я упорно отказывался признавать весь масштаб надвигающейся катастрофы.
– Кажется, я не готов.
– Готов, – заверил меня Оливер с такой непоколебимой уверенностью, что я верил ему целых три секунды. – И даже если что-то пойдет не так... увы, суровая правда жизни любого собачника заключается в том, что рано или поздно собака нагадит прямо в доме. И, скорее всего, не один раз.
Даже как-то жалко, насколько сильно меня успокоили эти слова.
– То есть все будет в порядке, даже если он наложит кучу в моем кабинете?
– Ну, для тебя это будет не самым приятным событием, но с точки зрения развития щенка, пока мы не закрепляем это поведение и не запугиваем его, все поправимо.
– Кажется, планка моих родительских стандартов только что упала ниже плинтуса.
– И разве это не облегчает жизнь? – Оливер улыбнулся, прекрасно зная ответ. – А теперь... – Он продемонстрировал мне небольшой блокнотик. – Это дневник туалета Спада. Пока идет процесс приучения, нам придется записывать время каждого его похода и результат.
– Боже мой, я пишу мемуары о какашках.
– Технически, мемуарами это считалось бы только в том случае, если бы какашки были твоими собственными. А это, скорее, биография дерьма.
– Значит, я выступаю в роли литературного негра для мемуаров Спада о какашках.
– В данный момент, – поправил меня Оливер, – эту почетную роль исполняю я.
Я тяжело вздохнул.
– И об этом ты мечтал всю жизнь? Скрупулезно фиксировать собачью дефекацию в блокнотике на веревочке?
Оливер оторвался от своей биографии дерьма и одарил меня тем самым взглядом, от которого я до сих пор мгновенно превращался в безвольный эмоциональный кисель.
– Люсьен, – произнес он предельно серьезно. – Это буквально все, о чем я когда-либо мечтал.
Глава 6
Если не считать крошечной, незначительной детали в виде собаки в доме, день прошел довольно обыденно. Ну, по крайней мере, он прошел обычно для Оливера, который занимался своими ленивыми, но каким-то непостижимым образом продуктивными воскресными делами в точности так же, как если бы на его плечи не легла внезапно стопроцентная ответственность за выживание, комфорт и социализацию нового живого существа.
Он готовился к утренним судебным делам со Спадом на коленях, читал главу из книги «Человек, который умер дважды» со Спадом под боком и готовил ужин (я был на мытье посуды, что являлось нашим привычным разделением труда по причине Люсьен-ужасно-готовит), пока Спад с аппетитом уплетал свой собственный обед в манеже.
Я же, напротив, весь день провел с ощущением, будто в комнате летает оса. Только это была пушистая коричневая оса длиной с мое предплечье, которая не собиралась меня жалить, но потенциально могла напрудить мне в ботинки.